— Да ведь я только что рассказал. О прошлом говорят историки, а легенды слагают люди, в жизни которых не хватает приключений. Но мне некогда болтать о жизни, мне нужно жить.
Азара стояла на носу «Красной стрелы» и смотрела в ночные воды Яллуйского моря. От города давшего название морю не осталось и следа, катастрофа в середине нынешней эпохи утопила его безжалостными водами. В обманчивом спокойствии море таило сокрытую опасность. Нет числа морякам и путешественникам, чьи тела накормили прожорливую вахану Ронустора. Не от того ли в темных водах Азаре мерещились распухшие лица утопленников, а в шепоте ветра слышались стенания мертвых? Здесь закончил свой путь и Вараил. «Не закончил, — поправила она себя. — Добрый всегда готовый прийти на помощь Вараил будет жить в чертогах праведного Эри-Киласа, где встретит брата. Они обнимутся, и Глефор поведет его в какой-нибудь тихий сад, где под деревом будет сидеть старый Эльмуд и гладить ластящегося кота».
Море стало еще немного солонее. Никто не видел ее горя, разве что Ирилиард. Азара подняла взгляд.
Ночь за ночью одинокой он плывет на утлом плоту. Черный капюшон спадает с головы мага, и мир видит его щербатый лик. Когда-то он был прекрасен, как и златокудрый брат. Его изувечили старые боги. «Все беды от них: — подумалось Азаре. — землетрясения, ураганы, наводнения, пожары». Большинство людей с ней бы поспорили — если есть бог морей, очевидно, все происходящее в море есть его воля. Но по ее мнению Ронустор скорее покоритель морей, чем бог. Она чтила четверых, но даже само существование иных богов подвергала сомнению. Исключение составляли Ирилиард и Саархт. Обоих в широкой публике считали темными божествами, но и здесь у Азары был свой взгляд. Ирилиард не злой, но одинокий. И пусть его магия страшна, сама по себе она не зло, во зло ее можно использовать. Для тех же целей, пусть и менее эффективно можно применять и магию Аланара. Также и в отношении Саархта: бог приносит смерть не со злым умыслом, но по своему разумению, которое человек не всегда способен постичь. Так и сейчас, ей хотелось верить, что Вараил погиб не напрасно. Он помогал ей, и, помня об этом, она обязана исполнить то, что было начато — достичь города магов, заручиться помощью и прекратить бессмысленную, как и любая война, резню с тальиндами. Да, и конечно, она поделится с магистрами опасениями Эльмуда, найдет способ освободиться от проклятья и узнает все о Кетэльдоне. Только сейчас она всерьез задумалась над словами этого незнакомца. Для Азары они не имели значения, ведь до событий последних дней ее собственный путь был прост и ясен, и его справедливо назвать праздной прогулкой. Все, что можно сказать лично, можно передать письмом, и путешествие это в первую очередь должно было снять бремя смерти наставника с ее плеч и позволить насладиться последними свободными днями перед тем, как погрузиться в обязанности придворного мага. «Я облетел все огненное небо», — золотым называлось небо Канафгеоса, и Кетэльдон, вероятно, говорил именно о нем. Канафгеос — прекраснейший из плодов Яргулварда, он укрыт изумрудными травами и лазурными водами. Но живут в нем отнюдь не добрые духи. Один из потомков обитателей этого мира пролетел над поселением кобольдов. Что если тот дракон и есть Кетэльдон? Он искал возлюбленную среди племени кобольдов, а затем полетел на восток. На востоке находится Кзар-Кханар… И циклоп близ Тронгароса оказался не случайно, он должен был привлечь внимание со стороны магов. Но нет, разве драконы могут любить? Или все эти события между собой связала лишь усталость? Но и другой вопрос, от которого Азара не могла отрешиться, продолжал ее волновать: «Что же со мной происходит?». Уже дважды она должна была умереть, но Саархт упорно отказывался приходить. И на этот вопрос она найдет ответ у магов… А если продолжать путешествие по Тревожному океану, мимо Кзар-Кханара, и дальше, к берегам Алианы, в степи Всех Ветров можно встретить Хьердхано. Она попросит заяра прекратить танцевать, и он послушает, потому что и в нем нет зла, он просто не понимает, что приносит зло смертным…
Покачиваясь вместе со шхуной на волнах мысли смешивались, сон безжалостно разрывал нити рассуждений, выбрасывая на берег сознания бессвязные абсурдные образы.
Ее окликнул Балард.
— Капитан?
— Светает.
Глава тринадцатая. Подлунный альв
С Орун-Хадом, как и было оговорено, они расстались у свиристящего древа. Но когда грифон, несший Белого Охотника, повернул на северо-восток к Медвежьему Реву, борут направил его вслед провозвестникам. О причинах, побудивших воина к такому решению, нельзя было спросить сквозь оглушающий во время полета шум ветра, но и без того не сложно было догадаться о них. Столкновение с вендиго принесло его семье большое горе, оправиться от которого лучше всего он мог, находясь среди тех, кто пытается предотвратить подобные картины. Если вестники и он с ними сумеют хотя бы немного обезопасить этот мир, борут будет чувствовать, что его долг перед домом исполнен.