— К дождю, — усмехнулся Шадоир.
Он выбирал наименее мокрые островки в этом краю болот и перемещался между ними так легко, что намокала разве подошва его сапог. Даже Миридис не всегда удавалось повторить его успехи, люди же по колено утопали в грязи, а Гриниш и вовсе каждым шагом черпал сапогами воду и с трудом переставлял ноги.
Но когда вошли в лес, стало очевидно — трудности преодоления Лягушачьих болот не более чем увеселительная прогулка в ясный день. Словно по волшебству, переступив незримую черту, они оказались во власти проливного дождя. Редкие деревья торчали прямо из воды, рогоз поднимался выше уровня глаз, так что даже Белый Охотник не смог бы сориентироваться в этих краях. Открытые пространства захватили плавни, возвышающиеся над водой островки были когда-то вершинами холмов. Шадоир предупредил, что большинство островков плавучие и на деле являются лишь переплетениями трав и кустарников, рогоза и камыша.
Очередной раз подлунный альв удивил ведомых, когда ступил на воду и не провалился.
— Как? — изумилась Миридис. Шадоир приподнял ногу, демонстрируя добротный сапог из черной кожи.
— Один маг одолжил. Собственно, он умер лет сто назад, так что, и возвращать, стало быть, некому.
За пеленой дождя ничего нельзя было различить уже в пяти саженях от своего носа. Только вдалеке мерцали зеленые и желтые огни.
— Даже не думайте приближаться к ним, это болотные огоньки.
— Но ведь мы в лесу? — неуверенно высказался маг. Шадоир в очередной раз усмехнулся.
— Это место давно пора переименовать в болото Нескончаемого Дождя.
— Зачем облачный дух остается в этом гиблом краю? — спросил Белый Охотник.
— О, это просто. Все мы знаем, как уютно засыпать под дождь, а Олинаур только и делает, что спит. Каких неудобств путникам причиняют его прихоти, заяра совершенно не интересует.
— Вопрошающая гора защищена от дождя? — догадался маг.
— Да. Но не рассчитывайте достичь ее раньше, чем через две луны. Хотя если поспешим, уже завтра сможете ночевать под укрытием.
Путники поспешили, но заметив, что дыхание их становится все тяжелее, а проваливаются в воду они все чаще, Шадоир объявил:
— Привал. Никуда не уходите, я скоро вернусь, — и скрылся за стеной дождя.
Далекие огоньки переливались яркими цветами. Зеленые, желтые, оранжевые они манили к себе, звали. Сложно, смотря на них, не желать подойти поближе.
— Смотрите! — позвал Белый Охотник. — Там земля укрыта от дождя навесом.
— И правда, — согласился Граниш. — Но не думаю, что стоит к нему подходить.
— Почему нет?
— Это может быть иллюзией, — предостерег Дъёрхтард.
— Так подойдем ближе и узнаем, — приняла сторону борута Миридис.
— Нужно дождаться Шадоира, — не согласился цверг.
— Он может и не вернуться, — упорствовала она. — Вы ему верите? — она не стала ждать ответа. — Я — нет. Он получил от нас плату бо́льшую, чем того заслуживает, и теперь, посмеиваясь гнусным смехом, направляется обратно, чтобы обхитрить других простаков. Белый Охотник, идем.
Граниш всплеснул руками. Вместе с магом они вынуждены были последовать за ними.
— Видите, — подвела итог Миридис. — Всего лишь палатка на холме.
Вместе с Белым Охотником она шагнула на одинокий островок, но внезапно земля ушла из-под ног. Палатка растворилась, все угодили в воду. Альва вскрикнула. Дъёрхтард и Граниш тут же помогли ей выкарабкаться на поверхность, затопленную лишь по колено. Белый Охотник продолжал барахтаться в воде. Одной рукой он уцепился за плакучую ветвь, за другую его ухватили все трое предвозвестников.
— Выбирайся же! — крикнула альва.
Могучие мышцы на его руках надулись, он стиснул зубы, но ни на пядь не приблизился к дереву.
— Не могу! Меня что-то тащит на дно!
Ветвь затрещала, ломаясь, троица вслед за борутом медленно сползала на глубину. Дъёрхтард лихорадочно соображал, какое заклинание применить, но боялся, что отпусти он руку Белого Охотника и в тот же миг борут уйдет на дно.
— Бросьте меня! — теперь над водой оставалось только лицо. Он встряхивал рукой, но его не отпускали.
— Шадоир! — позвала Миридис. В ее голосе не было и тени прежней неприязни к альву, только страх. — Сюда, скорее!
Откуда возник Шадоир, никто не заметил. Мгновенно оценив ситуацию, он распорядился:
— В сторону! — И когда тройка отпустила борута, вложил ему в руку меч с зеленым лезвием.
Ветка дерева разломилась, Белый Охотник ушел на дно.
С тревогой в сердце все ждали его возвращения, а на поверхность всплывали одни только воздушные пузыри, которые тут же разбивались каплями дождя, так что нельзя было заявить уверенно — воздух ли выходит из пустеющих легких Белого Охотника, или это только следы дождя. Наконец беродлак вынырнул. Ему помогли выползти на рыхлый берег. Приняв стоячее положение, он вернул меч владельцу.