— Дорога потребует месяца, а может и большего срока — поразмыслив, высказался Граниш. — Невозможно предугадать все обстоятельства, с коими доведется нам столкнуться. Потому временем встречи предлагаю обозначить третью неделю смятения.
Но прежде чем разойтись на четыре стороны путники задали еще несколько вопросов заяра. Олинаур рассказал, что тальинды объединились с великанами. Под их натиском пал Лесгарос и объединенная армия движется в сторону Сребимира. Объяснить их поведение он не мог, заявив, что разумы существ от него сокрыты. Не ответил занавъяра и на вопрос Миридис о происхождении тальиндов и не удовлетворил любознательности Дъёрхтарда, интересующегося местонахождением Синей книги.
Наступило молчание, но далекий дождь не позволял воцариться тишине. Восходило солнце, первые его лучи золотили перья старого бога. Олинаур сказал:
— Я поделился с вами знанием, ответьте же и вы теперь. Что за дивное ожерелье носишь ты, предвозвестница воды, дочь Онуриса, Миридис Волоокая?
— Дар детей снегов, — ответила альва. — Боруты называют его Небесным оберегом.
— О-берег, — задумчиво протянул заяра. — Эта вещь мне кажется знакомой. В ней великая сила и великая скорбь. Храни ее дева снегов, и да хранит она всех вас.
Миридис нежно провела рукой по стеблю, остановилась перед цветком крина, но не прикоснулась к нему. Граниш поклонился и произнес:
— Благодарю вас видящий заяра за те знания, которыми отныне я наполнен.
Остальные повторили за ним. Только Шадоир продолжал разделять тишину со своими мыслями. Когда стали спускаться, он протянул Резец Гранишу, но так, что никто кроме них двоих этого не видел.
— Тебе, цверг, он пригодится больше.
Прежде чем отправляться в дальнейший путь компания решила заночевать или точнее «задневать» на пологом участке Вопрошающей горы. Шадоир сном пренебрег, заявив, что проспал больше, чем лет остальной компании вместе взятой. Уговаривать его никто не стал.
К середине дня он уже подгонял путников.
— Раньше освобожусь от вас, раньше вернусь домой, — объяснил он поспешность.
Лес сменился болотом. Когда заросли рогоза отступили за спины, подлунный альв пропал. Не заметила его исчезновения Миридис, и ни Белый Охотник, ни Граниш, ни Люперо не сумели бы его разыскать.
Глава четырнадцатая. Кадусартан
Треугольная изба возвышалась в шести аршинах над землей. По крайней мере, Вараил так считал. Она имела всего три угла соединенных неровным полом. В рельефных темно-коричневых стенах без окон не виднелись стыки камней или кладка бревен. На ощупь как стены, так и пол казались вырезаны скорее из кости, чем из любого другого материала и более того из цельной кости, поскольку волны и завитки стен логически дополняли друг друга, пересекали все помещение от пола до потолка и в целом узор выглядел завершенным.
Вараил очнулся на полу. Первые минуты он старательно освобождал легкие от воды. На нем была мокрая ночная одежда, в которой он последний раз выходил на палубу «Колченогого», а кроме того шею охватывало тонкое голубое щупальце. Не без грусти король подумал, что еще не успел утонуть, когда морские обитатели уже пытаются поживиться им. Освободившись от щупальца, он осмотрелся и особое внимание уделил двери. Овальная и мягкая, словно из ваты или ткани она пропиталась водой. Юноша погрузил в нее руку, но в нерешительности вернул обратно. Возможно, на улице шел дождь. В пользу догадки говорили влажный воздух и капли воды под дверью. Но вот помещение качнулось, и теперь уже Вараил рассудил, что его комната — каюта какого-то причудливого корабля. Он сел на пол, поскольку больше сесть было не на что, и предательство ночи отчетливо проступило в памяти. Азары нет, больше ничего не имеет значения. Но вдруг она жива, ее выловили и поместили в соседнюю каюту? Он должен узнать. Надавив на дверь, он провалился наружу.
Ледяная вода ударила в виски, заполнила рот и нос. От неожиданности Вараил вернулся в каюту. Он почти ничего не разглядел, но с уверенностью мог заявить, что если и находится в корабле, то в корабле затонувшем. Набрав побольше воздуха, он задержал дыхание и выглянул снова.
Каютой оказался небольшой каре-зеленый домик в форме пирамиды, он мерно покачивался на длинных светящихся разными цветами не то лианах, не то щупальцах, спускающихся в темноту. К таким же лианам на всем пространстве вокруг него крепились и другие домики. Каждый из них был уникальным: черным с белыми разводами, красный в желтую крапинку, сине-зеленый… Ближе к поверхности располагались крошечные будочки не больше одного-двух аршинов высотой, но чем ниже, тем крупнее они становились. Большинство домов имели пирамидальную или коническую формы, но находились среди них и закрученные в спирали, словно гигантские раковины моллюсков. Но не только лианы давали свет, многие крыши дополнительно украшали разноцветными морскими водорослями, хорошо заметными в темноте. Двери располагались на разной высоте, в крышах и полах домов, и большинство из них вместо морских губок закрывались лишь костяными пластинками, вероятно, не слишком препятствующими проникновению воды.