— Почему у вас два хвоста? — неожиданно для самого себя спросил он в первую очередь.
— Потому что я мелузина, — удивилась женщина. И видя, что собеседник не понял, добавила: — Никогда не слышал о мелузинах?
— Нет, — признался Вараил.
— О тритонах, стало быть, слыхал, но о мелузинах — нет?
— Да, — ее тон смутил юношу.
— Понятно. Но, может, тебя интересует и что-то помимо моего хвоста? Иначе вопросы задавать начнем мы.
— Ты и так задала много ненужных вопросов, — вмешался тритон. — Позволь представиться, — он повернулся к Вараилу. — Я Сурфиз, смотритель музея надводных диковинок, а эта сварливая дева — Дифари, наша знахарь.
— Я Вараил, — он помедлил. — Принц Тронгароса и наследник Мусота.
— Принц, — прожевала Дифари, — это как царевич? Ты женился на царевне Солгароса, угадала?
— Нет, — Вараил не сразу понял ее мысль. — Солгарос давно не столица королевства.
— Он разрушен?
— Нет.
— Вы подняли мятеж? Я слышала, наземники так делают.
— Тоже нет.
— Тогда почему один город вдруг отобрал власть у другого?
— Гм, — Вараил растерялся. — Так бывает. Одни города стареют, ветшают, жизнь в них замедляется, тогда как другие только расцветают и деятельным горячим духом оказываются близки новым поколениям.
— А вот наш город стар как сами горы и он нетороплив, это верно. Но его мы бы не променяли и на десяток быстротечных юнцов.
— И мы приветствуем вас, принц Вараил в это старом Кадусартане, — вежливо произнес Сурфиз и легко поклонился.
— Ваш город очень красив, — честно признал он.
— Еще бы! — отозвалась мелузина. — Это самый красивый и самый древний город во всем Яраиле. Оттого я даже сестер оставила. Ничего, и без меня корабли потопят.
— Но как я здесь оказался?
— Вас нашел наш мастер-плетельщик, — объяснил Сурфиз. — Он часто поднимается к надводному миру, чтоб почерпнуть вдохновения. Сама судьба бросила вас ему в руки, еще немного и вы бы погибли. На такой случай Рифиз всегда с собой носит щупальце синего спрута. Правда, вы первый на моей памяти, кому он пригодился.
— Со мной была девушка, что с ней?
— Больше Рифиз никого не приносил. Может и была девушка, да только… — он не закончил.
— Мне нужно поговорить с ним.
— Я проведу.
Дифари взяла с человека обещание вернуться и рассказать все в подробностях, после чего вытащила из уха ракушку, еще одну достала из короба и вручила ему. Вараил уже собирался уходить, когда передумал.
— Я плохо вижу под водой. Вы можете мне в этом помочь? — он запоздало вернул ракушку в ухо и повторил вопрос.
— Могу наложить на тебя заклинание, но ты же не будешь постоянно возвращаться ко мне по истечении его длительности. Так что вот, — знахарка достала мешочек из рыбьего пузыря. — Желчь глубоководного светлячка. Мажь глаза ею так часто, как потребуется.
Вараил поблагодарил мелузину, размазал желчь по глазам и поспешил к выходу.
Теперь город предстал его взору во всей красе. Отчетливо словно под утренним солнцем Вараил увидел разноцветные причудливые жилища, яркие водоросли, покачивающиеся лианы и плавающих по городу тритонов. Впрочем, жителей было совсем мало, и Вараил верно предположил, что их дом простирается за пределы костяных хижин. Прежде чем ношение одежды стало традицией и основой приличия, первые люди одевались, чтобы не замерзнуть, уберечься от ожогов и умалить грубость шкуры земли. Подобных внешних угроз тритоны не знали, оттого и не научились стыдиться наготы.
Рифиза они нашли в большом доме несколькими ярусами ниже.
Просторное овальное помещение полнилось тритонами. Мужчины, женщины, дети все они имели темные глаза без зрачков, но в остальном заметно отличались друг от друга. С кожей зеленых и синих оттенков, с толстыми короткими и тонкими длинными хвостами, с убранными и распущенными волосами они любовались вязанными подводными стеблями картинами. Цветами и размерами различались и плавники на руках, хвостах и спинах тритонов, их тела были полностью гладкими, либо усеянными отдельными чешуйками. Никто здесь не выглядел старше Сурфиза, и Вараил верно предположил, что вода разглаживает лица, так что тритоны, походившие на людей зрелых, в сущности, глубокие старцы.
Картины изображали в большинстве своем красоты подводного мира: тритонов и рыб, кораллы и подводные пещеры. Другие показывали небо и солнце над водой, далекие корабли, берега и скалы. В комнате не было привычных для человеческого жилища пола, стен и потолка, все помещение состояло из единой стены, она закручивалась одним неделимым овалом, так что картины были приколоты сразу в двух плоскостях. Высота стены и удаленность от уровня двери многих картин здесь в водной среде не создавали посетителям галереи неудобств, при желании тритоны всегда могли подплыть и внимательно рассмотреть удаленные экспонаты.