- Позже, - сквозь зубы процедил Наргал и повел девушку к дому.
Когда они обсуждали эту ночь дома в спокойной обстановке, вампир рассказывал ей, что там соберутся сливки общества. Обращения в семье Старейшины сейчас довольно редкое удовольствие. Поэтому перерождение каждого новообращенного возводиться в ранг события или представления. Кто как это называл.
Но странным было после всех этих рассказов тихий и погруженный во тьму дом. Ни в одном из многочисленных окон не было видно света. Дом, казалось, спал или вымер. Ничто не говорило о том, что там должно сегодня пройти окончательное перерождение новообращенного вампира.
'Может, мы слишком рано приехали', - Вероника начала нервничать и искать объяснения.
Но поймала себя на мысли, что ведет себя, как раньше еще, будучи смертной. Неспособность быстро перестроиться под новые обстоятельства всегда была слабым местом человечества. Из-за этого гибли люди, рушились мечты, ломались характеры. От этого пагубного чувства надо было избавляться. И немедленно. Не хотелось вносить его в свою новую жизнь.
Сейчас Вероника еще считалась где-то посредине между жизнью и смертью. Она умерла для людей, но еще не переродилась для мира ночи и живущих в ее тени существ. Она была мертва, но между мирами.
Наргал подвел Веронику к главному входу. Отворив дверь, он уверено вошел в дом. В нем царила кромешная тьма. Но девушка смогла выхватить в скудном свете луны, льющемся из открытой двери, длинный коридор, обрывающийся дверью. Довольно узкий, он был пуст. Можно было идти спокойно, не боясь, что наткнешься на что-нибудь, когда дверь закроется.
Когда все вокруг вновь окутала темнота, Вероника почувствовала, дыхание Наргала на своей шее. Вампир легонько коснулся губами ее кожи и прошептал на ухо:
'Ничего не бойся'.
Вероника уже хотела, было спросить, что он имеет в виду, но вампир уже отстранился. Дверь, ведущая прочь из коридора, скрипнула, и все затихло. Вероника бросилась следом за своим спутником. Ей совсем не хотелось оставаться в таком месте одной. Но когда она выбежала в комнату, то никого не увидела. Наргал исчез.
'Нет, это просто свинство бросать меня в такой момент', - Вероника разозлилась.
Она больше не была напугана. Хотя именно это ей пытались внушить с самого начала. И девушка совершенно не понимала, зачем эти игры. Пускай пугают смертных. Ее-то зачем. Она знала, что ей нечего бояться. Никто не выскочит из-за угла с явным намерением оторвать ей голову. Чисто теоретически нельзя было откидывать вероятность того, что какой-нибудь недалекий вампир решит напугать ее столь примитивным способом. Но Вероника все же хотела думать, что в этом доме таких не держат. Хотя даже если и так, нет существа, которому она не смогла бы оторвать голову в ответ на такую недальновидную шалость.
В доме царила полнейшая тишина. Ничто не нарушало сна этого прекрасного величественного строения. В окна заглядывала начавшая убывать луна, прокладывая серебристые дорожки в комнатах. Но этот свет не разгонял тьму. Наоборот. Лунный свет сливался с ней, совершая метаморфозы, принимая новые обличия и играя иными красками. Впитывая в себя бледный свет луны, тьма казалась законченной и совершенной. Опасной и загадочной. Притягательной и отталкивающей одновременно. В нее хотелось окунуться, в лунном свете хотелось омыть тело и разум. Войти в этот молчаливый танец, стать частью загадки и таинства.
Вероника чувствовала томление. Она наслаждалась ночью, впитывала ее волшебство каждой клеточкой своего тела. Человеку никогда этого не понять. Он не может, просто не способен увидеть очарование ночи, понять ее красоту, проникнуться ею, постичь ее сокровенную глубину. Ночь несет очищение, покой и умиротворение. Она сладкая и дурманящая, уносит тебя на волнах покоя. Но в тоже время она наполнена тоской и невыразимым чувством пустоты. Словно что-то что необходимое для полноценности существования навсегда потеряно для тебя.
Ночь разжигает инстинкты. Она становится маской для тех, кто хочет скрыться, благодушно становясь укрытием. Она дает почувствовать себя сильным и смелым. Но люди понимают это превратно. Трусы сбиваются в стаи. Они жаждут крови и нападают все вместе на тех, кто не сможет оказать им сопротивления по тем или иным причинам. Те, кто днем живут одной жизнью, снимают маску и ночью становятся тем, кем являются на самом деле. Или наоборот одевают. Опять же под действием тех или иных обстоятельств.
Они порочат ночь. Отравляют ее волшебство. Они все развращают и заставляют морщиться и пытаться скрыться от всех и как можно дальше.