«Я СЕГОДНЯ ПРОСТО СХОЖУ С УМА».
«АКТЕР, КОТОРЫЙ ИГРАЛ СУМАСШЕДШЕГО МЕРДОКА В ПОЛЮБИВШЕМСЯ НАМ СЕРИАЛЕ «КОМАНДА А»…»
— Так вот что это с тобой делает? — сказал Этан, отводя от меня взгляд.
Я закусила нижнюю губу, сдерживая остальные слова, и кивнула.
— И что мы будем делать?
Мы. Слово отозвалось эхом. Как может такое маленькое слово вызывать во мне такую гамму чувств?
— Мы ничего не можем сделать. Только ждать и надеяться, — ответила я.
Мы снова пошли.
— Как в «Графе Монте-Кристо»? — сказал он.
— Что?
— «… Пока не настанет день, когда господь отдернет пред человеком завесу будущего, вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ждать и надеяться». Это из «Граф Монте-Кристо». Моя любимая книга.
Я видела изображения, тексты, видео, связанные с этой книгой, но не хотела ему этого рассказывать. Я хотела услышать это от него.
— Расскажи мне историю.
И вот мы шли, а он рассказывал. Я никогда раньше не слышала, чтобы он столько говорил, он рассказывал мне историю Эдмона Дантеса и его великого плана мести людям, которые лишили его всего. Я никогда не видела его таким оживленным. Я могла бы слушать его часами. На те недолгие минуты, что он говорил, помехи ослабли.
Раздался громкий взрыв, и я практически запрыгнула в объятия Этана.
— Все в порядке, — сказал он, смеясь. Он обнял меня одной рукой и немного неуклюже похлопал меня по спине. — Просто фейерверк, — она показал на небо, где шлейф сверкающих огней падал обратно на землю. — Мы почти на месте.
— Я не хочу идти домой, — сказала я, глядя не него сквозь дымку изображений фейерверка, взрывающегося у меня за спиной, которые люди по всей стране заливали, чтобы поделиться впечатлениями. — Не… не сейчас.
Я ожидала, что он будет спорить, скажет, что я не в том состоянии, чтобы гулять по улице, и он был бы прав. Но он не стал.
— Давай найдем местечко получше, — предложил он, и мы пошли обратно, откуда пришли.
Офис Грубер&Грубер ночью выглядел по-другому. Тени от огней снаружи были угловатыми и резкими. Шкафы для документов превратились в каменные лица, столы высились монолитами.
Окна казались слишком большими. Нереальными. Из-за них происходящее внизу выглядело скорее как проекция на экране, чем как что-то реальное. Все это было похоже на то, как пробираешься по темному кинотеатру, когда фильм уже начался. Я ударила палец на ноге о неприметный выступ офисной техники, такой же устаревшей, как и эта комната.
Хотя здесь был Этан, я чувствовала себя совершенно одинокой. Возможно, то, что он был здесь и молчал, даже усиливало это ощущение. Это было именно то, в чем я нуждалась, чтобы компенсировать весь беспорядок, происходящий в моей голове.
Я чувствовала себя такой уставшей, истонченной. Как там выразилась Киара? Как человек-блин. Я не знала, что от меня осталось.
Я могу чувствовать их всех в моей голове, они царапаются, требуя моего внимания. Но, по крайней мере, здесь, когда рядом Этан, а внизу под нами протянулась река, они стали тише. Никто из них ничего от меня не требует.
Я села на старый стул и начала медленно кружиться. Я заметила, что в темноте тоже легче. Если я не могу видеть, Глазурь тоже не может. Вот так теперь будет всегда, я буду прятаться в темноте? Ужасная ирония. Я сделала это, потому что хотела чувствовать себя объединенной с людьми, быть частью целого. Теперь я хотела оставаться в стороне.
Этан был молчалив, как обычно. Сидел на столе и вглядывался в ночь. Я начала думать, что он прав насчет чипа, что мне нужна помощь, но я не хотела признавать этого. Период адаптации должен быть всего несколько часов. Максимум день. Но уже прошло два дня, а лучше вообще не стало. И есть еще кое-что, о чем я ему не рассказала.
Первая вспышка цвета взорвала небо, чуть позже последовал звук. И хотя я ожидала этого, я все равно вздрогнула.
— Ты в порядке? — спросил Этан.
— Да. Все хорошо. Красиво.
Букеты разноцветных огней сверкали в небе. Вообще-то я не могла слышать, с каким треком синхронизированы фейерверки, но из лент людей, которые смотрели внизу, я знала, что это Пятая симфония Бетховена. Я начала напевать.
Скорость и количество фейерверков росло и росло, блестящая пыль сыпалась с неба слоями. Со всей страны транслировались другие фейерверки, а также костры и горящие фигуры. Озадаченные американцы все спрашивали в чате, почему мы празднуем провалившуюся попытку уничтожить демократию.
— Потому что мы любим неудачников, — сказала я, зная, что никто, кроме Этана, не услышит.
Я впервые почувствовала ту связь, о которой все говорят. Ощущение, что любое впечатление станет намного лучше, если им поделиться. Как в той загадке, которую мне однажды загадал Макс: «Если дерево упадет в лесу и этого никто не услышит, раздастся ли звук?»
Я доказывала, что, конечно же да. Элементарная физика говорит нам об этом.
— Ну, — сказал он, щелкнув меня по носу рукой в перчатке, — ты этого никогда не узнаешь.
Звон Биг Бена раздался одновременно с еще одним взрывом. К моменту, как колокол зазвонил в восьмой раз, я знала, что случилось что-то ужасное.
Я почувствовала первый крик до того, как услышала его. Кто-то кричал от страха и шока. Потом еще один. И еще один.
Я вскочила и бросилась к окну, прижалась руками к стеклу, словно могла удержать то, что происходит.
— Что это? — Этан подбежал и стал позади меня. Он взял меня за плечи и потащил прочь от стекла.
Исчезающие отпечатки моих рук блеснули в свете еще одного фейерверка.
— Им так страшно, — сказала я, прижимая руки к голове, что заглушить крики о помощи. Тысячи, миллионы голосов по всему городу кричат от ужаса. Я не могу видеть то, что видят они. Только испытывать их реакцию на это. Я представила взрывы бомб и террористические атаки. Я представила монстров, разрывающих людей на части. Что бы ни вызывало этот массовый ужас, оно должно быть еще хуже. Все в Глазури одновременно чувствовали это. Страх усиливался по мере того, как это распространялось по сети. Как обратная связь в колонках.
Голоса и голоса, выкрикивающие одно простое слово. Транслирующие его. Умоляющие, чтобы кто-нибудь их услышал.
«ПОМОГИТЕ».
— Так страшно! — плакала я, падая на колени и сворачиваясь калачиком.
— Это твой чип, похоже, что-то пошло не так, — сказал Этан, взяв мою голову своими руками и пытаясь заглянуть мне в глаза. — Отключи его.
Я молча затрясла головой. Невозможно описать, через что проходят эти люди. Через что я прохожу вместе с ними. Чувствуя все это одновременно. И выхода нет. Потому что вот то, о чем мне не сказал Логан, и о чем я не рассказывала Этану. Выключателя нет.