Тем временем на берегу собирались белозерцы. Впереди рослый, в черной рясе, игумен Ириней, рядом с ним Власий Григорьев, знакомые купцы.
- Вот мы и дома, - радостно произнес Глеб Василькович, спускаясь на берег по шаткому трапу и подавая руку Феодоре. Принял благословение игумена Иринея, приветливо помахал рукой толпе…
Зима наступила ранняя и снежная с обильными снегопадами. Реки и озера сковал крепкий лед. Если выбирался досуг, князь Глеб отправлялся охотиться на куропаток. Стайки белых куропаток слетались на проезжую дорогу и копались в конском навозе, выискивая непереваренное зерно. Куропатка птица не пугливая, подпускает к себе человека близко. Остается только прицелиться и выпустить стрелу. Домой Глеб обычно приходил с богатой добычей.
Однажды морозным зимним утром Глеб Василькович был удивлен прибытием неожиданных гостей. Перед княжескими палатами остановилась пара коней, впряженных в сани-розвальни, сопровождаемые несколькими всадниками.
Стражник у парадного крыльца остановил было прибывших. Но из розвальней поднялся князь Борис Василькович.
- Доложи князю, брат, мол, погостить приехал. Встреча братьев была теплой: обнялись, облобызались.
Борис заговорил приветливо:
- Ты не раз навещал нас в Ростове. А я вот никак не мог собраться нанести тебе ответный визит. Есть для тебя новости.
- Заходи в палаты, братец. С какими новостями?
- Дойдем и до новостей. Сперва разоблачусь. И распорядись, чтобы моих спутников обогрели и накормили.
- За этим дело не станет.
Глеб вызвал Власия и распорядился, чтобы тот занялся спутниками брата.
Борис скинул тяжелую шубу и верхний кафтан, доходивший почти до колен, прислонился спиной к изразцовой печи, чтобы отогреться, и заговорил:
- Визит мой к тебе, братец, связан с двумя целями. Во-первых, хочу поставить тебя в известность о делах ярославских. Представил я жениха, Федора Ростиславича, ярославцам. Держался он тихо, смирно, больше помалкивал, слова лишнего не молвил. Думаю, что это была его внешняя личина. А Федор отнюдь не прост, ох как не прост. Себе на уме мужик, властолюбив и ходить на поводу у бояр не станет. Но рта до поры до времени не раскроет. Это я своим нутром почувствовал. А невесте жених понравился: это по всему было видно. Бояре его, видать, не раскусили и препятствовать свадьбе не намерены.
- Поздравляю, братец, с успехом нашего дела. О сроках договорились?
- Договорились. Свадьба будет сыграна весной, после Великого поста и Пасхальной недели, как обычно заведено. Приезжай к тому времени в Ярославль.
- Как себя чувствует владыка Кирилл? Готов обвенчать молодых?
- Плох наш владыка. Одряхлел. Жалуется на слабость в ногах. Все же попытается собраться с силами и приехать в Ярославль.
- Дай Бог ему сил и здоровья. Ты сказал о двух целях визита ко мне.
- А вторая цель проста. Захотел тебя повидать, братец, и вместе с тобой поохотиться. Псарню-то большую держишь?
- Да нет у меня никакой псарни. Держу лишь четырех псов, хватит и их. Летом стреляю уток, зимой куропаток.
- А на крупного зверя не ходишь?
- Редко.
- А я любитель медведя, лося, кабана. Ты сам был участником нашей охоты на лосей. Бывает, крупный зверь портит посадки. Земледельцы приходят ко мне с жалобой, просят помощи. Тогда я подымаю моих дружинников, чтобы проучить зверя.
- Могу пригласить тебя, братец, на куропаток. Развилось их…
- Ты бы еще на воробьев поохотиться предложил. Разве это княжеская охота?
- Чего ж хочешь, братец?
- Хотел бы обложить медвежью берлогу.
- Для тебя найдем берлогу. В селе Карголоме, что к западу, народ жалуется. Медведи потравили посевы, задрали двух коров и даже подходили к избам.
- Поможем карголомцам избавиться от сей напасти, - весело воскликнул Борис Василькович. - Составишь компанию?
- Ради тебя, братец…
Глеб послал человека в село Карголом, расположенное невдалеке от города на южном берегу Белого озера, чтобы собрать необходимые сведения. Местные жители, занимавшиеся охотой, могли указать, где появились медведи и где, скорее всего, они могли залечь в зимнюю спячку.
А Борис тем временем захотел посмотреть Глебовых собак. Три кобелька были лайками, не отличающимися от обычных собак этой породы, коренастыми и длинношерстными рыжеватой масти с лисьими мордочками. А четвертый отличался более крупными размерами и длинными лапами. Не собака, а скорее волк. Только морда напоминала, как у всех лаек, лисью.
- Откуда сие чудо? - спросил Борис, указывая на странного пса, державшегося, впрочем, миролюбиво.
- Откуда? Это занятная история. Принесли мне как-то из леса волчонка. Худой, заморенный, ребра торчат. Выкормили его, выходили. Молодой был, вроде вполне добродушного характера, даже ласкового. А повзрослел, стал лютым зверем с волчьими повадками, зубами щелкает, покусал одного, другого. Особенно мой повар пострадал. Пришлось приказать моим дружинникам пришибить зверюгу. А зверюга перед этим успел свое мужское дело сделать. У одного дружинника сучка ощенилась такими вот ублюдками. Не собака и не волк. Пока смирно себя ведет, характер материнский усвоил.
- Любопытно.
Борис с интересом разглядывал эту помесь волка с собакой, гладил. Животное миролюбиво уткнулось в колени гостя.
Стали советоваться насчет подарков, какие следовало бы приподнести молодым в день свадьбы.
- Что думаешь подарить? - спросил Глеб брата.
- Невесту хотелось бы одарить песцовой шубой. Да песец редко встречается у ростовских купцов.
- Зато найдешь песца у нас. Новгородские купцы везут его с севера. Зима наступила ранняя и некоторые из купцов с добычей застряли на Белоозере. Познакомлю вас и будет у тебя отменный песец.
- И скорняк найдется?
- Первостатейный. А что жениху?
- Хотелось бы кинжал. В дорогих ножнах с драгоценными каменьями.
- Неплохая задумка. А я хочу заказать для Федора кольчугу с серебряным нагрудником. А что невесте - пока не надумал.
- Подари янтарные бусы.
- Бусы из янтаря дарил жене. Не хочу повторяться.
- Если не янтарное ожерелье, подари парчовый пояс, украшенный изумрудами или яхонтами.
- Подумаю.
- Своди-ка меня к купцам, - попросил Борис. Прошлись по торговым рядам, зашли к оружейнику. Борис присмотрел роскошный кинжал в серебряных ножнах, украшенных гравированным узором и драгоценными камнями.
- Восточной работы вещица, - убежденно сказал Глеб.
- Откуда ты знаешь, что восточной? - спросил его Борис.
- Такой кинжал мне хан подарил к женитьбе.
У купца, торговавшего пушниной, можно было купить и песцовые шкурки. А с мастером-скорняком князь Борис повел переговоры о пошиве шубы.
- Сошьешь добрую шубу из песца на подкладке? - спросил Борис Василькович.
- Почему не сшить? - ответил с достоинством скорняк. - А на кого шить?
- На молодую невесту не слишком высокого роста.
- Покажите мне ее, чтоб в размерах не ошибся.
- Вот этого не могу сделать: невеста в Ярославле.
- Тогда выбери девицу такого роста, как невеста, и приведи ее сюда.
- Хорошо.
Девушка невысокого роста, и даже лицом похожая на ярославскую невесту, нашлась среди княжеской челяди. Ее и привели к скорняку, который снял размеры.
От скорняка зашли к кольчужному мастеру, трудившемуся с двумя сыновьями-подмастерьями. Подмастерья изготовляли металлические кольца, а мастер собирал их вместе в плотную сеть, составлявшую горизонтальные ряды. Так делалась кольчужная рубаха, защищавшая воина от удара мечом или копьем. Мастер пожаловался князьям, что его продукция пользуется малым спросом и поэтому дает мало дохода.
Вся постоянная дружина белозерского князя Глеба Васильковича состояла из пятидесяти человек. Он противился дальнейшему увеличению, так как считал это обременительным для княжества.
Кольчужными рубахами были снабжены менее половины дружинников, только десятники и воины передней шеренги. Изготовление одной кольчуги обходилось дорого, а князь Глеб был бережлив, если не сказать скуповат.