- Уж этот мне Донат…
- С него и начну.
- Дам тебе сильную охрану.
- А вот это ни к чему. Мне нечего опасаться. Я ведь ничего плохого не делал.
- Делал или не делал - бунтовщикам все едино. Коли князь или боярин - значит, ворог. - Непременно буду тебя сам сопровождать с десятком надежных людей.
- Не советовал бы. Людской гнев может обрушиться и на тебя.
- Я ведь пока князь ярославский. И могу поступать, как считаю нужным.
- Разве я оспариваю твои права, князь Федор? Я только высказал свое мнение.
- Вот и договорились. Буду тебя сопровождать, коли своего отряда у тебя нет.
- Со мной Власий и конюший.
- Не густо. Рискуешь напороться на разбойников.
- Я твоим ярославцам ничего плохого не делал, поэтому и не вижу причин опасаться разбойников. Да и разбойники ли они? Наверное, просто обиженные, ограбленные люди.
- И куда ты хотел бы направиться?
- Сперва в усадьбу Доната. Ту самую, которую пожгли бунтовщики.
- Воля твоя. Едем в усадьбу.
Глеб Василькович уместился в одни сани вместе с Власием и конюшим. А конного Федора Ростиславича сопровождали десять всадников, хорошо вооруженных. Преодолели Волгу по ледяному покрову, далее двинулись противоположным берегом в направлении верховьев. Достигли устья левого протока Волги, небольшой речки Соти, и поднялись вверх по ее течению. Местность была лесная. Ели, запорошенные снегом, подступали хвойной стеной к самому берегу. Здесь и находилась главная вотчина боярина Доната, дяди княгини Марьи.
Было бы преувеличением сказать, что от донатовской усадьбы осталось одно только пепелище. Сгорели главный дом и изба для стражников. Ограждавший усадьбу частокол был наполовину разобран. Сохранились хозяйственные постройки, избы для челяди и усадебная столпообразная церковь вместе с домом священника.
Одну из людских изб занимала теперь часть отряда стражников, другая часть осталась при боярине Донате. Старший дружинник, узнав князя Федора, начал жаловаться ему на бунтовщиков, учинивших погром и поджог усадьбы, на их неуловимость. У Глеба Васильковича постепенно сложилось представление, что стражники не слишком-то стремились отыскать в лесу бунтовщиков и разоружить их: это привело бы к кровопролитному столкновению. А во-вторых, стражники сами недолюбливали хозяина и не слишком-то радели за него.
- Прикажи своим людям потесниться в избе. Пусть мои дружинники отдохнут с дороги, - сказал князь Федор стражнику.
Глеб Василькович тем временем зашел к священнику, отцу Никифору, рослому светловолосому человеку, скорее похожему на воина, чем на пастыря. Встретил он белозерского князя настороженно.
- Чьих будете?
- Князь белозерский Глеб. Слышал про такого?
- Как же, слышал. Брат ростовского князя Бориса. Бегут наши людишки к вам на Белоозеро?
- Случается.
- Говорят, там у вас райское житье.
- Не райское, конечно. Но народ не бунтует.
- Значит, нет причин бунтовать, как у нас.
- Расскажи-ка, пастырь, что послужило причиной. Почему дело дошло до поджога барской усадьбы?
- Разве не понятно? Неимоверные поборы. Баскак и его люди не довольствуются десятиной. Давай им еще и еще. И боярин наш тоже…
Священник умолк, запнувшись. О боярине, от которого зависело его благополучие, говорить ему не хотелось или было боязно. Глеб Василькович уловил его мысль.
- Чтоб построить такую усадьбу, нужны силы, деньги. Вот и состязались в лихоимстве баскак и здешний вотчинник?
- Вестимо.
- Кто же главный бунтарь?
- Известно кто, Яшка Барсук. Барсук Яшкино прозвище. Выбрал время, когда дружина была в отлучке и попалил усадьбу. И снова как в воду канул. Ищи его в лесных дебрях.
- И велика ли у него ватага?
- А кто его знает. Не один, конечно.
- Хотел бы встретиться с ним. Посоветуй, отче, как это сделать?
- Не знаю. Яшка осторожен. Небось подумает, что ты ему западню готовишь.
- Мне какая от того выгода? Хочу разобраться получше, что заставило людей бунтовать, уходить в леса. Могу поклясться тебе, отец Никифор, перед образами, что никаких недобрых замыслов против Яшки не имею.
- Ты-то, может быть, и не имеешь. А ты уверен, что Яшка отпустит тебя по-хорошему? Не любит он ни бояр, ни князей. Как бы не решил, что ты с ними одного поля ягода.
- Я же безоружный, без дружины. Сопровождают меня только два человека.
- А как же князь Федор с дружинниками?
- Они останутся здесь и сопровождать меня не будут.
- Ну, коли так… Поклянись еще раз, что других намерений против Якова и его людей не имеешь.
- Вот тебе истинный крест… - Глеб размашисто перекрестился перед образами.
- В лесном выселке, что версты три отсюда, вверх по ручью, притоку Соти, живет Яшкина сестра. Возможно, она знает, где можно найти Барсука. Или сама отыщет его.
- Спасибо, отче. Как звать сестру?
- Варвара. Она сторожила при часовенке.
Глеб Василькович воспользовался тем, что Федор Ростиславич и его люди отдыхали с дороги. Он вместе с Власием и конюшим углубился в чащу леса, двигаясь по скованному льдом извилистому ручью. Лесная опушка чередовалась с заснеженными полянами, служившими летом сенокосными угодьями. Версты через три лес отступил от ручья. Здесь стояли три убогих избушки с односкатными кровлями и малая часовенка с крестом на коньке крыши.
Заслышав скрип санных полозьев, из крайней избы вышла пожилая женщина.
- Вам кого? - спросила она, внимательно разглядывая пришельцев.
- Тебя, коли ты Варвара, - ответил Глеб.
- И что тебе от меня надобно, путник?
- От тебя ровным счетом ничего, - ответил сдержанно Глеб. - Хотел бы повидать твоего брата.
- Нет у меня никакого брата.
- Запамятовала, Варвара. Есть у тебя брат Яков по кличке Барсук. Видишь, нас только трое. И все мы безоружные. Встреча с нами Якову ничем не грозит. Сообщи ему это. А если хочешь нам удружить, принеси по кружке молока. Вот тебе монета.
- Нет у меня коровы. Была, да барин забрал за недоимки.
- У соседей есть?
- У одного.
- Вот и добудь у него молока. Вот тебе еще монета. Соседу отдашь за молоко, а себе возьмешь за труды.
Молоко Варвара принесла и куда-то исчезла. Но ее отсутствие продолжалось не слишком долго. В избу ввалились трое мужиков, вооруженных луками и самодельными кинжалами. Все были в лаптях и холщовых онучах, видавших виды полушубках и бараньих шапках, нахлобученных по самые брови. Державшийся за старшего был невысок ростом, но коренаст и плечист. Он и повел речь.
- Ну, я Яшка по прозванию Барсук. А ты кто таков? По одежонке, видать, боярин.
- Ошибаешься. Не боярин, а князь.
- А не врешь? Князя нашего Федора я однажды видел. Повыше тебя ростом будет и в плечах пошире.
- Я не ярославский князь, а белозерский. Глебом меня зовут. Слышал о таком?
- Слышал. Не люблю ни князей, ни бояр. Все вы душегубы. Разорили народ, заставили голодать. А ты не побоялся ко мне без дружины пожаловать? Ведь можем и не выпустить.
- Понадеялся на здравый смысл, Яков. Поэтому и пожаловал к тебе. Ты что-нибудь плохое от меня видел?
- Да пока вроде нет.
- Беженцев на Белоозере принимаю. Это тебе ведомо?
- Слыхал.
- Коли жить тебе на Ярославщине стало невтерпеж, перебирайся к нам на Белоозеро. Дам тебе землю, жилье.
- Ишь, какой добренький. После того как мы спалили боярскую усадьбу, остается одна дорога - на край света. Если убегу с Ярославщины, то на север, на Двину или Мезень.
- Воля твоя, Яков.
- Так зачем ты к нам пожаловал, князь Глеб?
- По воле великого князя Александра Ярославича. Повелел он, чтобы я выяснил, отчего бунтуете, чем недовольны. Что нужно сделать, чтоб такого не случалось впредь.
- Еще одна добрая душа нашлась. Думаешь, князь Александр сумеет перебороть все злоупотребления: баскаков, бояр, князей? И кругом воцарится доброта и справедливость? Так?
- Не знаю, сумеет ли. Конечно, найдутся те, которые воспротивятся ему. Но князь Александр намерен добиваться перед ханом, чтобы не стало баскачества, а сами князья собирали ханскую дань. Тогда не будет прежних злоупотреблений.