Чтобы позабавить гостей необычным зрелищем, князь Глеб решил устроить гусиные бои. На площадку выпустили двух гусаков, белого и серого, отличавшихся сердитым нравом. Гусаки долго присматривались друг к другу, вытягивая с шипением шеи. Потом стали приближаться друг к другу, не переставая шипеть. Внезапно принялись неистово щипать один другого и хлопать крыльями - только перья полетели. Трудно сказать, какой вышел победителем, белый или серый. Обессилев, гусаки остановились и с тем же злобным шипением разошлись.
Федор заметил, что петушиные бои куда интереснее. Петухи дерутся яростно, с громким кудахтанием, взлетая вверх и налетая друг на друга. Обычно бой между петухами кончается тем, что побежденный, окровавленный, падает наземь и победитель добивает его.
За городом Глеб держал большую пасеку с десятками ульев - колод. Над пасекой стояло непрерывное жужжание пчел. Пчеловод, ухаживающий за пасекой, время от времени доставал из ульев мед. Отделенный от сот, мед подавался к княжескому столу. Современного сахара на севере тогда не знали. Его заменял мед. Гостей Глеб Василькович всякий раз угощал медом, медовыми пряниками, поил настойкой-медовухой. Это угощение было предложено и ярославским гостям.
Перед отъездом Федор сказал Глебу, что Анна определенно понесла. Налицо все признаки. Сперва она жаловалась на легкую тошноту, а потом стала ощущать толчки в области живота. Глеб пожелал ярославской княгине доброго здоровья и успешных родов, а Федора спросил:
- Медовуха тебе понравилась?
- Отменное питье.
- Тогда возьми с собой жбан и пей на здоровье Аннушки.
Проводив ярославских гостей, князь Глеб занялся делами. Купцы, плававшие в северные земли и пользовавшиеся каналом, пересекающим излучину реки Сухоны, приходили к белозерскому князю с жалобами. Канал был якобы отрыт недостаточно глубоким, пользование им затрудняли топляки и всякий хлам, оседавший на дне. Это мешало плаванию тяжелогруженых баркасов и дощаников. Купцы откровенно намекали белозерскому князю, что не будут спешить с выплатой денежного сбора за пользование каналом, пока Глеб не позаботится об улучшении водного пути. Были случаи, когда купеческие суда застревали летом в обмелевшем канале.
Князь Глеб посоветовался со своим управляющим Григорием Меркурьевым. Что же делать?
- Не скажешь же купчишкам: сами и заботьтесь о водном пути.
- Вестимо, - согласился Григорий. - Канал-то проходит по твоей земле. С него Белооозеро имеет неплохой доход. Жалко терять.
- Ты прав, Гриша. Придется мне самому отправиться на Сухону.
Прежде чем ехать, Глеб Василькович посетил нескольких белозерских купцов, компаньонов новгородских, которые вели торговлю и промыслы на Северной Двине и других реках Русского Севера. Все купцы в один голос пожаловались, что, когда спала весенняя вода, канал заметно обмелел. Весенний паводок нанес много грязи и мусора. Попадались даже сваленные бурей и вывороченные с корнем деревья. Все дно канала усеяно топляками.
- Канал погляжу. Заторы удалю, - пообещал Глеб. - А вы не забывайте о выплате дорожной пошлины. Не будете вовремя платить, вовсе прикрою канал.
Глеб пожалел, что с ним не будет Власия, отправившегося в Орду в очередную поездку для выкупа полонян. Григория брать с собой не стоило. Стар стал боярин, да и оставлять хозяйство без присмотра негоже. Взял с собой десятника из дружины, Сысоя, с пятью дружинниками.
Когда преодолевали волок между Шексной и небольшим озером, бревенчатый настил оказался в самом скверном состоянии. Некоторые бревна гати прогнили, другие разъехались одно от другого. Глеб вызвал к себе смотрителя волока и учинил ему суровый разнос.
- Тебя зачем сюда поставили?
- Так вот… Известное дело… Смотреть за волоком, - невнятно оправдывался смотритель.
- Какой прок от твоего смотрения?
- Не могу знать, княже…
- Будешь у меня знать. Вернусь, увижу волок в таком непотребном виде, выгоню тебя из смотрителей. Татарам отдам.
- Так ведь много купцов проезжает этим путем. Тяжелогруженые лодки волокут. Вот настил и разворотили.
- Зачем тебе жалование плачу? Смотритель виновато молчал.
- Заруби себе на носу! Недели через две вернусь. Изволь за это время привести волок в порядок.
- Разве я один справлюсь?
- Никто тебя не заставляет одного трудиться. Моим именем собери окрестных мужиков, столько, сколько потребно. От тиуна потребуй помощи. Волок лежит на земле его волости.
- Постараюсь, батюшка.
- Погляжу, как ты постараешься.
Преодолев волок, лодка князя Глеба с его спутниками вышла в небольшое озерцо, а потом в речку Порозовицу. Места были обжитые, по берегам тянулись поля и селения. Без больших затруднений спустились вниз по Порозовице в Кубенское озеро. Оно было спокойно, отливало золотистым отблеском заката. Слева на небольшом островке стоял недавно выстроенный монастырь. Над белевшими свежими бревнами строениями взметнулась столпообразная монастырская церковь.
- Заглянем на обратном пути в монастырь, - сказал Глеб своим спутникам.
Преодолев Кубенское озеро, лодка оказалась у истоков реки Сухоны. Вот и канал, прорезавший речную излучину. После ночлега Глеб Василькович стал не спеша исследовать канал. Он спустился вниз по течению, потом поднялся вверх, делая промеры.
Наблюдения позволили ему сделать вывод, что жалобы купцов на засоренность и мелководность канала были сильно преувеличены. Очевидно, жалобы эти высказывались преднамеренно, чтобы задерживать выплату дорожной пошлины. Купцы, видимо, надеялись, что князь поверит им на слово и не захочет посетить канал, чтобы самолично удостовериться в его состоянии.
Глеб Василькович смог убедиться, что канал был отрыт в свое время на глубину, достаточную для прохода мелких речных судов, лодок, дощаников и баркасов. Затруднения для плавания вызывал лишь оползень в одном месте. Здесь берег из мягкой песчаной почвы был подмыт весенним паводком и участок земли съехал в воду. От этого резко сузилась ширина проезжей части канала. Он оказался захламленным упавшими деревьями и корягами. Здесь и застревали проплывавшие каналом суда и лодки. Никаких топляков Глеб и его спутники на дне канала не обнаружили.
Глеб отослал десятника к местному тиуну из ближайшего волостного села и приказал прислать рабочую силу. Завал на канале быстро расчистили. Князь распорядился укрепить берег в ненадежных местах, там, где песчаные склоны могли легко размываться во время весеннего паводка. Для этого использовали валуны и сваи. Глеб Василькович стал свидетелем того, как вверх по каналу подымался караван купеческих баркасов с пушниной, которую новгородцы промышляли на севере.
Прежде чем отпустить людей, расчищавших завал на канале, князь Глеб завел с ними беседу, поинтересовался жизнью. Местные жители занимались земледелием и рыболовством, иногда нанимались в промысловые артели новгородцев и отправлялись с ними на север.
Обнаружил князь Глеб среди трудившихся на расчистке канала и двух беглых. Один оказался с Суздальской земли, а другой из-под Городца на Волге. Оба пришли в Белоозеро вместе с семьями.
- Пошто покинули насиженные дома? Искали райской жизни? - спросил князь.
- Невмоготу стало, - ответил тот, что был из-под Городца, - вначале баскак, а потом свой боярин обобрали дочиста. Жили впроголодь, а боярские люди последнюю корову забрали. Не стерпел я, забрал детишек малых и ушел на север. А перед уходом избу спалил.
- И доволен теперешним житьем?
- Конечно, не рай, но живем пока. Рыбу в озере ловим. Полоску ржи засеяли, всякую птицу развел. Богу молимся.
- Понятно. А ты, мужик, из-за чего покинул Суздальскую землю? - обратился Глеб к другому.
- А по той же самой причине.
- Все понятно.
Глеб подозвал к себе десятника Сысоя.
- Принеси, Сысоюшка, бочонок медовухи для мужиков. Пусть выпьют за мое здоровье.
На обратном пути посетили Спасо-Каменный монастырь на острове в Кубенском озере. Отстояли службу в монастырском храме. Монастырь посещали и богомольцы из окрестных селений. После службы князь Глеб обратился к новому игумену.