- Я и сам удивляюсь! А ты наверняка Риасана, да? Наслышан. – Я стал подгребать к бортику бассейна. Подальше от них.
А вампирша удивилась.
- Ого! И что именно слышал?
- Опасна, красива, надменна. Безумно властолюбива и искренне презирает мужчин из-за одного глупого эльфа. – А чего мне терять, да играться?! Попробую их наглостью взять. Ишь, вон как все трое напряглись. Зато ко мне не спешат. – Скажи, а разве из-за глупости и хамства одного идиота стоит ненавидеть столько веков?
Маска. Холодная маска на ее лице. Сказал бы, что маска ненависти, но… А Риар смотрит оценивающе. И заинтригованно. А вот девчонка Риария – испугана и как-то…, растеряна.
- Убить жаждешь? – Я смотрю прямо на Риасану. – А убей.
Молчат все. Да и пофиг. Одену ка я свои штанишки, да пойду куда-нибудь. И вообще – Рух скоро сядет.
- Да уж, что-то не рады мне тут. Пойду потренеруюсь что - ли?! Вы это, - я обернулся к внимательно меня разглядывающей троице. – Обращайтесь, ежели что.
И правда, а пойду ка я…, к Дулину схожу?!
- Дочь? Что такое? – Риар внимательно смотрел на застывшую старшую дочь., невидящим взглядом смотрящую вслед ушедшему загадочному низшему. Он уже забыл, когда она была такой последний раз.
- Ты слышал? – слова с трудом продирались сквозь горло Риасаны.
- Да. Но это знают очень многие…
- И даже гремлинги? – Маска ярости начала рассыпаться. Брови иронично изогнулись. – Ри, - жесткий взгляд на сестру – Я должна всё знать про это существо.
- Ну…, - младшая из принцесс была потеряна, - Я не знаю…
- Риасана, что такое? – Голос Владыки был требователен.
- Отец, ты услышал, но не почуял! Его слова. Его эмоции. Его презрение к смерти. Никого не напоминает?
- Погоди, причем тут…, он же уничтожен много веков назад.
- Вы про кого? – Младшая не понимала, что происходит.
Ярость и гнев вновь закрыли лицо старшей маской.
- Про того, кто …
Замах, удар, формула… Замах, удар, блок, решение… Сегодня последний день тренировок. Так я решил! Уже почти обед. А Рария почему-то нет?! Странно это. И я почему-то жив еще. Хотя реально ждал смерти. Что со мной? Во мне, внутри меня, поселилось какое-то странное безразличие к смерти. По зрелому размышлению причину я понял – поглощение обьединенной души арахна и эльфа. По сути я сейчас – какая-то доля того самого му…., в смысле эльфа, что изнасиловал Риасану. Где-то самым краешком. Может она что-то такое почуяла? Кто знает. Она – очень мудрая и жестокая. Это я понял сразу. С нею – не может быть места слабости.
А хорошо мы вчера с гномами посидели. Поболтали о том о сём. Дулин мне о клане Синего Гранита рассказал. Немного. И, судя по-всему, недостаточно для закрытия квеста. Ну, да ничего – еще поболтаем. Меня много каких вопросов интересует.
А посиделки мне понравились. Одно но – пришлось от спиртного отказываться. Кто его знает, что стало бы с Цитаделью, вломись в неё пьяный я?! Мне моих прошлых пьяных похождений в Яслях на всю ближайшую жизнь хватит.
- Ерох, а попробуй вот этот напиток…, - Ох и зараза этот Дулин. Ведь чую же крепкое спиртное в этой фляжке. Даже не носом, а просто ощущениями – не будут гномы так довольно крякать и рукавом занюхивать, после того как к ней приложились, если там просто вода или вино.
- Благодарю, Дулин. Но вынужден отказаться. Не принимай в обиду, нельзя мне. – Я широко развел руки тощего, едва начавшего обрастать мясцом, тела. – Ну, взгляни на меня…, - И вздыхаю так горестно.
- Хм, ну сам смотри. А то и правда не стоит тебе гномью водку употреблять. – Вот гад! – Она для гномов только хороша. Истинный напиток.
И сам прикладывается как следует. Ну-ну…
Так и сидели с гномами. А потом песни пели. Гномьи. И никто даже внимания не обратил, что я им подпеваю. Ну, а чего такого-то необычного? Ну, знает какой-то там глиняный гремлинг язык гномов. Ну и что? Главное, что компанейский он..., этот самый гремлинг-то!
Правда, на гномьи вопли, что от костра, как раз невдалеке от строящейся башни разложенного, раздавались, стража уже ночью пришла. Дескать, «не могли бы вы заткнуться? Сестры на небе вовсю сияют, вельможи почивать изволят, а вы тут глотки рвете, быдляки!» Прямо хамье какое-то! Мда. Нехорошо получилось. А компанейский народ гномы!