А где-то неподалеку пылился в маленькой квартирке могущественного мага Ронина рыцарский меч. С глинглокским львом в навершии и с надписью на лезвии, выгравированной неизвестными этому миру рунами: «Верой и Правдой».
Эпилог
Лотар Кинродаль, барон Винроэль, вошел в сапфировый кабинет герцога Эландриэля и почтительно замер. Вслед за ним, стуча деревяшкой вместо правой ноги, вошел пожилой эльф, больше похожий на человека.
— Ваше высочество, — подобострастно сказал бледный как смерть барон, — позвольте представить вам вашего тайного агента Луинэля Монтейро, работавшего в свое время под псевдонимом Пес.
Герцог равнодушно скользнул взглядом по согнувшемуся в поклоне тайному агенту и повернулся к барону.
Лотар, сегодня у нас всех грустный день. Сегодня, Лотар, мы хоронили нашего храброго Риталя.
Это очень большая потеря для всех нас, ваше высочество, — почтительно сказал барон.
Глаза герцога блеснули, но он справился с собой и, встав с кресла, собственноручно наполнил вином высокий хрустальный бокал.
— У меня было два верных помощника, Лотар. Ты и Риталь. Теперь Риталя нет, он погиб. Возьми, Лотар, — герцог протянул барону наполненный бокал, — я хочу, чтобы ты почтил его память.
Барон еще сильнее побледнел, он принял бокал дрожащими пальцами и посмотрел на герцога.
— Пей, Лотар, — ласково сказал герцог, — пей до дна, это хорошее вино. Тебе должно понравиться.
Барон глубоко вздохнул и приложился к бокалу. Герцог и Пес не спускали с него глаз. Пес, известный лондейлским горожанкам как толстяк Трамгель, смотрел с интересом, в глазах герцога больше было мрачного удовлетворения.
Барон допил вино, поставил бокал на стол и пошатнулся. Лицо его стремительно посинело, он схватился за горло и рухнул на пол.
— Риталь был бы доволен, — криво усмехнулся герцог, наблюдая за его мучениями.
Пес промолчал. Он только сегодня вышел из «холодного сна» и не собирался форсировать события.
Герцог тем временем наполнил другой бокал и протянул его Псу. Пес взял его недрогнувшей рукой и выпил вино до дна. В глазах герцога появился интерес. Он опустился в кресло и задумчиво произнес:
— Глинглок понемногу начинает подниматься на ноги. Не в интересах герцогства Аркского иметь под боком столь сильного и враждебного соседа. К тому же мы не забыли нанесенные нам обиды и хотели бы отомстить. Но мстить надо кому-то определенному, таков закон мести. И надо же, я даже знаю кому.
Герцог улыбнулся и посмотрел на Пса. И тогда Пес понял, что время пришло. Он шагнул вперед и уверенно произнес:
— Вы абсолютно правы, ваше высочество. Достаточно убить всего одного человека, и королевство Глинглок вновь погрязнет в бедности и междоусобице.
И этот человек…
…Георг Первый, ваше высочество, — уверенно закончил Пес начатую герцогом фразу.
Герцог резко встал, игры и проверки закончились.
— Мне нужен новый глава тайной службы.
Пес молча поклонился.
— Глинглок надо растоптать, Георга убить, его маршала барона Годфри схватить живьем и привести ко мне, — продолжил герцог, впившись в стоявшего перед ним Пса цепким, требовательным взглядом.
— Хорошо, — просто ответил Пес.
И герцогу это понравилось.
С этого дня, — сказал он, — агента Пса больше не существует. Остался только Луинэль Монтейро, новый барон Винроэль.
Благодарю вас, ваше высочество, — поклонился свежеиспеченный барон и почтительно поцеловал протянутую руку.
Идите, барон, — сказал герцог. — И учтите, я даю вам на достижение поставленных целей два года. Через эти два года вы или станете графом… или последуете за своим предшественником.
Луинэль Монтейро, барон Винроэль, еще раз почтительно поклонился и вышел. А герцог Эландриэль пренебрежительно пнул ногой голову мертвеца и злобно выцедил:
— Георг Нойманид, юный долговязый выскочка, скоро ты умрешь. И я еще спляшу на твоей могиле. Я еще потанцую…
Книга 3. Сердце в броне
ПРОЛОГ
В королевской спальне горят свечи, молодой король не спит, король изволит работать. В легкой рубашке, распахнутой на груди, он сидит за маленьким круглым столиком, подперев голову руками и полностью погрузившись в отчет королевской торговой палаты. День выдался нелегкий, и уставшему королю приходится по несколько раз перечитывать одни и те же строки, чтобы понять их смысл. Можно все бросить и лечь спать, ведь он — король, и в его власти отменить завтрашнее заседание, перенести его на другой день или запретить вовсе. Король не подвластен никому, кроме самого себя. Но подлинные короли тем и отличаются, что нет для них строже судьи и требовательнее господина, нежели они сами. А Георг Нойманид был подлинным королем, повелителем по крови и по призванию. И можно было не сомневаться, что, несмотря на поздний час, он не ляжет спать, пока досконально не разберется в лежащем перед ним отчете и не будет полностью готов к назначенному на утро заседанию своей торговой палаты.
Вместе с королем не спит и пожилой лакей, в чью обязанность входит каждые полчаса менять кожаные мешки с горячей водой, согревающие пустую королевскую постель. Он прекрасно вымуштрован, его бесшумные и деликатные движения почти незаметны и абсолютно не мешают королю в работе. Правда, в отличие от двух гвардейцев, охраняющих вход в королевскую опочивальню, лакей иногда позволял себе украдкой зевать. Гвардейцам же сия роскошь недоступна. Подобно двум каменным изваяниям застыли они по обеим сторонам от двери, сжимая челюсти и опираясь на обнаженные мечи. Пост номер один, большая честь и ужасная скука. В этой части дворца нет ни одного постороннего, и единственным развлечением был пожилой лакей, каждые полчаса менявший грелки. Сомнительное развлечение, скажем прямо. Гвардейцы провожали его угрюмыми взглядами и отмечали по нему время, прикидывая, сколько им еще осталось до смены караула.
Когда в пустом коридоре слышатся четкие шаги, гвардейцы привычно настораживаются, но почти сразу же приходит расслабленность и облегчение — это смена. Помощник начальника караула сэр Локсби в сопровождении двух гвардейцев в закрытых шлемах. Все нормально, вот только… в нарушение всех правил мечи у сменщиков уже обнажены, да и сэр Локсби непривычно бледен и напряжен. Часовые переглянулись. Мелочь, конечно, бывает и не такое, но настороженность возвращается. Локсби и сопровождающие его гвардейцы останавливаются перед часовыми и поворачиваются к ним лицом. Помощник начальника караула делает шаг вперед и приказывает:
— Часовые, сдать пост.
По этой команде часовые должны вложить мечи в ножны и поменяться местами с прибывшими караульными. Но часовые медлят, им не нравится происходящее. Локсби недовольно хмурится и повторяет уже резче:
— Часовые, сдать пост!
Все верно, так и должно быть, реакция рыцаря вполне нормальна, но что-то все-таки мешает часовым незамедлительно подчиниться. Да еще и опущенные забрала мешают разглядеть лица сменяющих их гвардейцев. Часовые переглядываются и… вкладывают мечи в ножны. Лицо Локсби искажает злая улыбка, эта улыбка заставляет часовых пожалеть о своем решении, но поздно. Пришедшие вместе с Локсби лжегвардейцы наносят им смертельные удары. Заливаясь кровью, часовые падают на пол как подкошенные. Локсби обнажает меч и бьет ногой в украшенную резьбой дверь.
В отличие от окаменевшего лакея реакция молодого короля почти мгновенна. Вскочив, он схватил столик и бросил его под ноги ворвавшимся в спальню убийцам. Возникшая заминка позволила ему добежать до стены и сорвать с нее фамильный меч. Завязался неравный бой. Трое убийц в стальных доспехах против короля, защищенного лишь легкой рубашкой. Первая же атака окрасила рубашку кровью из глубокой раны на левом плече.
Пришедший в себя лакей выбежал из спальни, и через распахнутую настежь дверь донеслись его панические крики:
— Стража! Стража! На помощь!
Поняв, что времени у них осталось мало, убийцы удвоили свои усилия. Окровавленный король постарался пробиться к выходу, но его отбросили и, ранив повторно, зажали в угол. Жить ему оставалось считанные мгновения.