Такси подвезло его к центральному входу в больницу. Гауссер уверенно вошел в огромный вестибюль и направился к лифтам. Он не знал, идет кто-то следом за ним или нет. Войдя в лифт, Гауссер не стал нажимать на кнопку какого-либо этажа, а дождался, когда кто-то с другого этажа вызовет этот лифт. Лифт стал подниматься, то и дело останавливаясь на этажах. В него входи ли и из него выходили люди, а Гауссер тем временем рассматривал пассажиров лифта, размышляя над тем, кто из них мог быть его преследователем. Он вышел из лифта на предпоследнем этаже вместе с двумя болезненного вида женщинами, стариком, которого катила на инвалидном кресле еще одна женщина, и неряшливо одетым юношей.
«Кто-то из них может быть сотрудником «Глоубал Груп», – подумал Гауссер. Все его спутники пошли по коридору, а он остался на месте. Никто из них не обернулся, и Гауссер вошел в соседний лифт. Он и на этот раз не стал нажимать на кнопку, а ждал. пока кто-нибудь вызовет лифт. Через какое-то время он вышел на третьем этаже и подождал, когда приедет соседний лифт. Так он ездил вверх-вниз целый час. Наконец он решил попытаться выйти из больницы так, чтобы его никто не заметил. Подождав, когда в лифте, где он находился, никого не осталось, он нажал на кнопку подземного этажа. Приехав туда, он увидел дверь с табличкой «Отделение неотложной терапии» и решительно пошел по коридору, в начале которого на самом видном месте висела табличка, предупреждавшая: «Посторонним вход воспрещен». Вслед за ним никто не шел, и он шагал по коридору до тех пор, пока не оказался в помещении, где стояли кровати с пациентами, только что привезенными на машинах «скорой помощи». Увидев дверь, предназначенную для прохода людей с носилками, Гауссер поспешно направился к ней.
– Что вы здесь делаете?
У врача, заговорившего с ним, выражение лица было явно недружелюбным, и Ганс Гауссер испугался. Он почувствовал себя мальчишкой, уличенным в шалости.
– Родственникам пациентов в эту зону заходить нельзя. Выйдите отсюда и, как и все остальные, ждите снаружи – вам сообщат о состоянии здоровья вашего родственника.
Ганс Гауссер побледнел и стал вести себя так, как будто у него начался приступ тахикардии.
– Что с вами? – спросил врач, увидев, что человеку, стоявшему перед ним, плохо.
– Меня привел сюда один мой друг… Я себя плохо чувствую… Еле могу дышать… Болит правая рука… У меня тахикардия… И в Лондоне проездом…
Он говорил медленно, словно ему с трудом удавалось произносить слова. Ганс Гауссер мысленно попросил у Бога прощения за то, что так бесстыдно прикидывался больным.
– Пройдите вот в это помещение, – сказал врач.
Три минуты спустя ему сделали кардиограмму, затем – флюорографию грудной клетки, а еще взяли на анализ кровь. Потом его положили в отделение неотложной терапии, чтобы некоторое время понаблюдать за состоянием его здоровья.
В семь часов утра врачи отделения неотложной терапии наконец решили, что у этого пациента нет серьезных кардиологических проблем и что приступ тахикардии оказался лишь временным недомоганием.
Однако пациент по-прежнему утверждал, что плохо себя чувствует, поэтому служащие больницы решили отправить его в аэропорт на машине скорой помощи, за что он, естественно должен был заплатить из собственного кармана. Врачи опасались, что если он отправится в аэропорт самостоятельно, то по дороге с ним может что-нибудь случиться, и тогда его родственники предъявят им претензии.
Ганс Гауссер заплатил наличными за свое пребывание в больнице, и затем его на инвалидном кресле подвезли к машине скорой помощи. По дороге в аэропорт он зарезервировал по мобильному телефону билет на самолет до Берлина, вылетающий в девять утра. Медсестра сообщила ему, что позаботится о том, чтобы в аэропорту за ним прислали специальную машину и обеспечили креслом на колесах.
Когда они прибыли в аэропорт, медсестра проводила его до места регистрации пассажиров, где объяснила работникам аэропорта, что господин Гауссер вполне в состоянии лететь, однако экипажу нужно быть особенно внимательным на тот случаи, если у него начнется приступ. Стюардесса провезла кресло на колесах, на котором сидел Гауссер, через все контрольные пункты до самолета, почти не останавливаясь.
В Берлине шел сильный дождь. Гауссеру с трудом удалось убедить чрезмерно заботливую стюардессу, что ему уже больше не нужно кресло на колесах и что он вполне сможет доехать до дома на такси. Выйдя из аэропорта, он сел в такси и поехал на железнодорожный вокзал. Ему повезло: он приехал буквально за пять минут до того, как должен был отправиться поезд до Бонна.