Расставание с приютившим его семейством далось Джиану Марии нелегко. Он с уважением относился к членам этой семьи, которые день за днем достойно боролись за выживание в стране, доведенной диктаторским режимом до нищеты.
Файсал и Hyp, насколько было известно Джиану Марии, не участвовали в каких-либо организациях, борющихся с режимом Саддама Хусейна, однако их недовольство диктатором было очевидным – это следовало из разговоров с друзьям приходившими в их дом.
Джиану Марии рассказали, что некоторых людей забрали неизвестные – кого из дома, кого с места работы. Никто не сомневался, что к этому причастна Мухабарат или еще какая-то секретная служба Саддама.
Некоторые семьи обнищали, потому что, когда кто-нибудь пытался хоть что-то узнать о своих пропавших сыновьях, мужьях, отцах, чиновники говорили, что за большие деньги смогут навести справки об их пропавших родственниках и даже добиться чтобы с ними лучше обращались в тех тюрьмах, в которых они находились. Эти семьи продавали свое имущество и передавали вырученные деньги коррумпированным чиновникам, а те, конечно же, не выполняли своих обещаний.
Иракцы ненавидели Саддама, но многие из них негативно относились и к американцам. Им было непонятно, почему войска Соединенных Штатов и их союзников не вошли в Багдад во время последней войны в Персидском заливе. Казалось, что американцев вполне устраивала политика блокады Ирака, от которой в действительности страдал лишь простой иракский люд, потому что во дворцах Саддама по-прежнему ни в чем не испытывали недостатка.
Живя в семье Hyp и Файсала, Джиан Мария проникся проблемами Ирака, понял, что ощущают жители этой страны: голод, страх и безысходность.
Джиан Мария знал, что будет скучать по этим людям. А еще будет скучать по Алие – но никак не по Луиджи Баретти. Руководитель местного отделения организации «Помощь детям» останется в памяти Джиана Марии как человек, которого сделала черствым окружавшая его действительность. Он старался помочь нуждающимся продуктами питания и медикаментами, но был неспособен поделиться душевным теплом с теми, кто обращался к нему за помощью.
Ахмед Хусейни ждал Джиана Марию у входа в дом, где жил Файсал, чтобы ехать на аэродром, откуда они оба должны были лететь на вертолете в Сафран.
Джиан Мария представил Ахмеда своим друзьям, но те поприветствовали его довольно холодно: им не хотелось обедать с человеком, близким к кругам, поддерживающим режим Саддама Хусейна.
– Я рад, что вы тоже туда летите, – сказал Ахмеду Джиан Мария, когда они были уже в вертолете.
– Хочу посмотреть, как там у них обстоят дела.
Из-за невыносимого шума вертолетных винтов разговаривать во время полета было просто невозможно, и каждый из них погрузился в свои мысли.
Ахмед думал о том, что было бы хорошо, если бы он не ошибся относительно этого священника. Проведя тщательное расследование, он пришел к выводу, что этот человек абсолютно безопасен.
Клара, не сдержавшись, бросилась к выходившему из вертолета Ахмеду. Она по нему скучала, и намного сильнее, чем ей хотелось бы.
Они обнялись, хотя и не очень крепко, потому что оба понимали, что им предстоит развод и что обратного пути нет.
Со стороны за ними наблюдала Фатима, мысленно молившаяся, чтобы Ахмед изменил свое решение расстаться с Кларой.
Ив Пико был рад приезду Ахмеда. Он симпатизировал этому иракцу, и, наверное, именно по этой причине не стал ухаживать за Кларой, которая очень нравилась ему. В этом он не мог признаться даже Фабиану, хотя тот с ехидством подшучивал над Ивом, заявляя, что о его страсти к Кларе уже давно всем известно.
Однако кодекс чести, который Пико определил для себя и которого придерживался, запрещал ему волочиться за женой друга, и хотя Ахмед, в общем-то, не был ему другом, Ив испытывал к нему симпатию и поэтому с большим уважением относился и к Ахмеду, и к его жене.
Увидев Джиана Марию, Ив дружески похлопал его по спине.
– Ну и как, по-вашему, мы должны к вам обращаться? «Отец»? Или «брат»?
– Пожалуйста, зовите меня Джиан Мария.
– Вот и прекрасно. Если быть откровенным, вы с самого начала показались мне немного странным, однако я не моги предположить, что вы священник. Вы очень молоды.
– Не очень. Через несколько дней мне исполнится тридцать шесть лет.
– А выглядите на двадцать пять!
– Я всегда казался моложе своего возраста.
Джиан Мария краем глаза наблюдал за Кларой, ожидая, когда его ей представят. Но сначала ему пришлось получить нагоняй от трех студенток, с которыми он ехал в автомобиле из Аммана в Багдад. Магда, Мариса и Лола заявили, что очень на него сердиты.