– Иногда помощь извне оказывается самым настоящим дерьмом! – гневно заявила Миранда. – Саддам – ставленник американцев, так же как Пиночет и Усама бен Ладен. Однако он отбился от рук, а потому они хотят от него избавиться. Ну и пусть избавляются, лично я не возражаю. Однако проблема заключается в том, что они заодно убьют тысячи невинных людей и обратят в руины целую страну. Когда война закончится, Ирак перестанет существовать.
– Давайте не будем спорить. По-моему, у нас у всех сегодня был трудный день. Может, лучше поужинаем?
Даниель сказал, что он устал и предпочитает пойти к себе в номер, а Миранда приняла предложение Лайона. Они направились в ресторан, где встретили других журналистов. Лайон и Миранда подсели к столу, за которым уже расположились два репортера из Испании, ирландец, трое шведов и четверо французов. Все они – кто лучше, кто хуже – говорили по-английски.
Сидящие за столом рассказывали о впечатлениях, полученных за сегодняшний день, хотя все знали, что более-менее стоящую информацию любой из них попридержит для себя: наряду с профессиональной солидарностью между журналистами существует и конкуренция.
После ужина Лайон и Миранда вместе с другими журналистами отправились в бар. «Ну и компания!» – подумал Лайон, которому показались довольно занятными оживленные разговоры то и дело перебивавших друг друга журналистов, их сальные анекдоты, да и внешность некоторых их них.
– Ну что, ты уже отправил какие-нибудь фотографии? – поинтересовалась Миранда.
– Завтра я их тебе покажу. Надеюсь, мне повезет. Если их удастся быстро продать, я побуду здесь дольше. Если нет – придется уехать.
– Что-то ты быстро сдаешься, – с сарказмом сказала Миранда.
– Видишь ли, я – реалист, и могу позволить себе лишь определенную степень риска. Кстати, я тебя так и не спросил: а откуда ты?
– Ну и вопрос! Почему ты мне его задаешь?
– Потому что я не знаю, откуда ты. Ты ведь работаешь на независимого телевизионного продюсера. Английским ты владеешь в совершенстве, хотя, как мне кажется, все-таки у тебя есть легкий акцент, правда, не знаю какой. Я слышал, как ты говорила по-французски, и говорила так хорошо, что, если бы я не слышал, как ты говоришь по-английски, подумал бы, что ты – француженка. Но затем я услышал, как ты спорила с кем-то с мексиканского телевидения, и, судя по тому, что ты ему и слова не давала сказать, я пришел к выводу, что ты свободно владеешь и испанским.
– А ты, я гляжу, любопытный.
– Нет, не очень. А у тебя что, есть какие-то основания не отвечать на мой вопрос?
– Да, он мне не нравится. Дело в том, что я – ниоткуда. Я ненавижу флаги, гимны и все то, что разделяет людей.
– Но ведь ты же родилась в какой-то конкретной стране…
– Да, я родилась в какой-то конкретной стране, но не считаю своей родиной ни эту страну, ни любую другую. Я предпочитаю быть гражданином мира.
– Тебе и паспорт выдали как гражданину мира? – с любопытством спросил Лайон.
– У меня паспорт гражданки одной из бывших социалистических стран, ведь чтобы переезжать с одного места на другое и чтобы тебя при этом не задерживали на границах, необходимо чем-то подтверждать, что у тебя есть имя и фамилия и что ты гражданин какой-то определенной страны.
– Ну что ж, если не хочешь отвечать на мой вопрос, не отвечай.
– Да ладно, отвечу. Мой отец родился в Польше, но его родители – немцы. Моя мать родилась в Англии, но ее отец – грек, а мать – испанка. Я родилась во Франции. Итак, по-твоему, откуда я?
– А чем занимались твои родители?
– Отец был художником, а мать – чертежницей. Они не считали ни одну страну мира своей родиной, и жили то в одной стране, то в другой. Они ненавидели границы.
– И научили этому и тебя.
– Нет, я сама к этому пришла, мне для этого не нужно было слушать лекции.
Миранда отвернулась от Лайона и присоединилась к общему разговору за стойкой бара.
Лайон узнал, что испанские журналисты готовятся к поездке в Басру, а шведы хотят отправиться в Тикрит – город, в котором родился Саддам Хусейн.
– А ты, Лайон, останешься в Багдаде?
Этот вопрос ему задал француз, из тех журналистов, с которыми он познакомился в Аммане. Подумав несколько секунд, Лайон решил сказать правду.
– Я хочу поехать в те места, где находился древний Ур.
– А зачем? – поинтересовался француз.
– Мне сказали, что в том районе работает археологическая экспедиция, и если я сделаю хороший фоторепортаж о проводимых раскопках, возможно, его у меня купят.
– А где именно базируется эта экспедиция? – не унимался француз.
Я знаю, о какой экспедиции ты говоришь, – вмешался журналист из Германии. – Ее возглавляет профессор Пико, так ведь?