Эти трое интуитивно чувствовали, что все они – профессиональные убийцы, готовые работать на того, кто хорошо заплатит.
Уэльсец понимал, что скоро наступит момент для решительных действий. Хотя «Глиняную Библию» до сих пор еще не нашли, раскопки проводились ускоренными темпами, да и напряжение в лагере день ото дня нарастало. Доходившие сюда новости не оставляли никаких сомнений в том, что уже совсем скоро американские войска обрушат на Ирак тонны бомб.
Рабочие пытались шутить – говорили, что переловят американцев, как кроликов, и никогда не позволят им топтать священную землю Ирака. Однако в душе они понимали, что такими заявлениями лишь пытаются подбодрить сами себя, потому что многим из них суждено было умереть в бою или же погибнуть во время бомбежек.
Клара, по всей видимости, не испытывала недоверия к Лайону: она никогда не избегала его общества и терпеливо рассказывала ему о найденных в земле глиняных предметах, объясняя, в чем состоит археологическая ценность каждого конкретного предмета и как нужно его сфотографировать, чтобы это подчеркнуть.
Лайон самодовольно усмехнулся, когда узнал по телефону от директора агентства «Фотомунди», что сделанные им фотографии Багдада купило одно из агентств новостей и что отправленный в редакцию журнала «Научная археология» репортаж произвел очень хорошее впечатление – причем не только благодаря тексту, написанному Ивом Пико, но и иллюстрирующим этот текст фотографиям, сделанным Лайоном. Единственным отрицательным последствием этого репортажа было то, что некоторые телевизионные каналы попросили своих корреспондентов в Ираке побывать в Сафране и подготовить репортажи о происходящих там необычайных событиях, а именно о том, как интернациональная группа археологов занимается раскопками, игнорируя то обстоятельство, что вот-вот загрохочут барабаны войны.
Лайон не очень огорчился, когда в Сафране приземлился вертолет, из которого вышла Миранда в сопровождении своего телеоператора Даниеля, а также целая группа журналистов, прибывших сюда благодаря содействию Министерства информации Ирака.
– А вот и наш фотограф! – воскликнула Миранда вместо приветствия.
– Рад тебя видеть. Как дела в Багдаде?
– Плохо, даже очень. Люди уже на пределе. Твой друг Буш настаивает на том, что у Саддама есть оружие массового поражения, а пару дней назад, точнее пятого февраля, Колин Пауэл выступил на заседании Совета безопасности ООН и показал снимки, сделанные со спутника, на которых якобы видны перемещения войск, а еще места, где, по его словам, хранится это чертово оружие.
– Ты-то не веришь, что оно там есть.
– Да и ты тоже.
– Я и сам не знаю, верю я этому или нет.
– Да ладно, Лайон, не строй из себя невинную овечку!
– Знаешь что? У меня нет абсолютно никакого желания пререкаться с тобой.
Даниель решил сменить тему разговора, чтобы восстановить мир и спокойствие.
– А как вы тут отмечали Рождество? – с любопытством спросил он.
– Так мы его не отмечали. Тут люди вообще не отдыхают: они вкалывают по двадцать восемь часов в сутки.
– Они не устроили выходной даже в такой праздник? – удивился Даниель.
– Единственная разница заключалась в том, что еда в тот день была вкуснее.
– А мы в Багдаде, как смогли, попраздновали: каждый принес то, что сумел раздобыть.
Миранда, оставив их вдвоем, стала расхаживать по лагерю, с любопытством осматривая все вокруг. Она уже кое-что слышала об Иве Пико и Кларе Танненберг и надеялась встретить здесь их обоих. Поездка из Багдада в это захолустье с желтой землей немного напоминала ей экскурсии, которые в юности организовывали в их колледже, чтобы хоть как-то скрасить монотонную жизнь.
Пико и Клара постарались выполнить все просьбы журналистов хотя и не смогли полностью скрыть раздражение, вызванное тем, что приезд журналистов замедлил темп работы. На этих раскопках каждые руки были на счету – в том числе руки Пико и Клары.
Клара заметила, что Пико, похоже, сразу же увлекся Мирандой. Он все время находился рядом с ней, и они постоянно о чем-то разговаривали и смеялись, отойдя в сторону, чтобы их никто не слышал. Клара предположила, что эти двое уже давно знакомы, и внезапно ощутила уколы ревности.
Миранда была такой женщиной, какой хотелось быть Кларе: она сама распоряжалась своей судьбой, держалась независимо, была уверена в себе. Она принадлежала к числу тех представительниц прекрасного пола, которые ничем не обязаны ни одному мужчине, а потому привыкли общаться с ними на равных, ничем им не поступаясь.