– Какой ты сентиментальный! – Танненберг засмеялся. – Мы собираемся заниматься грабежом, намереваемся ограбить эту страну. Мы не оставим в ней ни одного более-менее ценного экспоната, а ты переживаешь по поводу того, что наши люди могут повредить при проведении этой операции какие-то там глиняные таблички.
Ахмед, оскорбившись, сжал губы. Насмешка Танненберга была для него хуже пощечины.
– Как только начнутся бомбардировки, группы моих людей ворвутся в музеи, – сказал Танненберг. – Им нужно будет как можно быстрее захватить наиболее ценные экспонаты и сразу же оттуда исчезнуть. Перебраться в Кувейт для них не проблема. Остается только надеяться, что этот командир «зеленых беретов» как следует выполнит возложенную на него задачу.
– А что будешь делать ты? Как долго ты еще будешь здесь находиться?
Вопрос Ясира не застал Танненберга врасплох. Хорошо зная Ясира, он предвидел, что тот задаст этот вопрос.
– А вот это не ваша проблема. Не переживай, Ясир, я не умру под бомбами наших друзей. Когда они начнут бомбить, я уже буду в безопасном месте. Я пока не собираюсь умирать.
– А Клара? – спросил Ахмед.
– Клара отсюда уедет, хотя я еще не решил, уедет ли она с бригадой Пико или же я отправлю ее в Каир, – ответил Танненберг.
– Если американцы нападут на Ирак двадцатого числа, остается совсем немного времени, – с тревогой заметил Ахмед.
– Если будет необходимо, я тебе сообщу, когда именно Клара отсюда уедет. У нас еще есть время, чтобы попытаться найти «Глиняную Библию».
– На это уже нет времени! – возразил Ахмед.
– Почему ты так решил? Твоего мнения никто не спрашивал, а потому тебе лучше помалкивать! Выполняй мои распоряжения и радуйся тому, что выберешься отсюда живым и с деньгами.
Танненберг взял со стола стакан и стал пить воду маленькими глотками. Ни Ахмед, ни Ясир даже не притронулись к еде, которую им принесла Фатима: они оба держались очень напряженно и были просто не в состоянии хотя бы на секунду переключить свое внимание с Танненберга на что-либо.
– Итак, мы обговорили то, что касается этой операции. Сейчас я вызову к себе Хайдара Аннасира и дам ему распоряжения относительно финансовых вопросов. Мы заработаем много денег, но для этого нам пришлось понести серьезные затраты. Мои люди уже привыкли к тому, что на их счета в банке заранее переводятся определенные суммы – в случае, если с ними произойдет какое-нибудь несчастье, их семьи получат эти деньги.
Фатима никого не пускала к Альфреду Танненбергу, за исключением Хайдара Аннасира и Айеда Сахади. Танненберг дал ей четкие инструкции: даже Клара не должна была к нему входить. Не велено было впускать и врача, если только Танненберг сам его не позовет.
Клара ужинала вместе с Пико и остальными членами археологической бригады. Она была явно не в духе – ее раздражало присутствие Ахмеда. Она знала, что ей будет нелегко находиться с ним в одной комнате, пусть даже всего одну ночь. Он казался ей теперь совершенно чужим человеком.
– Когда мы увидим вашего супруга? – спросил Фабиан.
– Думаю, что завтра. Сегодня вечером он встречается с моим дедушкой, скорее всего, они будут разговаривать допоздна.
Они останутся в Ираке или попытаются уехать отсюда еще до начала войны? – поинтересовалась Марта.
Никому из нас доподлинно не известно, когда начнется война, – сказала Клара. – Приезжавшие сюда журналисты толком ничего не знают. Они говорили, что, по их мнению, война неизбежна, однако никто не может быть заранее уверенным в том, что произойдет.
– Это не ответ, – пробурчала Марта.
– Это единственный ответ, который я могу вам дать. Как бы там ни было, лично я хотела бы остаться здесь до того момента когда… ну, когда находиться здесь станет уже просто невозможно. А там будет видно. Если начнется война, тогда я и решу, где мне находиться и что делать для того, чтобы выжить.
– Поедемте с нами.
Предложение Пико заставило Клару слегка напрячься, однако она тут же подумала, что, судя по шутливому тону Ива, он не очень переживает по поводу того, какая судьба может ее ждать.
– Большое спасибо, я подумаю над вашим предложением, – откликнулась Клара, и тут же спросила с иронией в голосе: – Вы предоставите мне политическое убежище?
– Я? Ну, если не будет другого выхода, мы постараемся сделать так, чтобы вам его предоставили. Фабиан, как ты думаешь, мы сможем, возвращаясь домой, провезти с собой кое-какую контрабанду?