– Мне кажется, сейчас не до шуток, – вмешалась Марта. – Клара и в самом деле в затруднительном положении, и мы ей должны помочь.
Наступило молчание. Лайон Дойль воспользовался этим, чтобы обратиться к Кларе с просьбой.
– Вы уже знаете, что Ив попросил меня подготовить фоторепортаж и снять все, что мы здесь нашли. Завтра я начну фотографировать все и всех. А не согласится ли и ваш дедушка, чтобы я его сфотографировал? Это не займет много времени. Мне кажется, будет справедливо, если человека, сделавшего так много для этой экспедиции… В общем, о его вкладе в это дело должно быть известно широкой общественности.
– Мой дедушка – бизнесмен, и он действительно взял на себя часть затрат по финансированию этой экспедиции. Однако я не думаю, что он захочет, чтобы его имя фигурировало в каком-либо репортаже. Впрочем, я передам ему вашу просьбу.
– Спасибо. Хотя ваш дедушка, очевидно, очень скромный человек, мне кажется, что ему все-таки следовало бы здесь сфотографироваться. Ну хотя бы вместе с вами.
– Я уже сказала, что узнаю его мнение по этому поводу. Все же, думаю, вы не должны настаивать на этом.
– А мне хотелось бы здесь остаться, – вдруг раздался тихий голос Джиана Марии.
Эти слова вернули всех присутствующих к той главной проблеме, которую они только что обсуждали. Клара ласково посмотрела на священника. Она испытывала искреннюю симпатию к этому человеку, который везде и всюду следовал за ней, словно сторожевая собака, и очень переживал, когда Клара куда-то уходила или просто пропадала из виду. Эта его привязанность казалась ей очень трогательной, хотя она никак не могла понять, чем же она заслужила такое к себе отношение.
– Лучше не принимать никаких решений до тех пор, пока мы не поговорим с Ахмедом, – сказал Пико.
– Да, но если Клара останется здесь работать, я тоже останусь, – заявил Джиан Мария.
– А вы хорошо подумали? Здесь оставаться нельзя. Вы считаете, что сможете продолжить раскопки и после того, как начнется война? Да здесь не останется ни одного человека, потому что их всех призовут в армию! Вы не можете рассчитывать ни на чью помощь. Во всяком случае, никто не будет копаться в земле, когда где-то поблизости станут падать бомбы.
Пико не на шутку рассердился. Он тоже испытывал симпатию к Джиану Марии и чувствовал себя ответственным за то, что с ним здесь могло произойти.
Вы правы, однако если Клара останется в Сафране, я тоже останусь, – твердо сказал священник.
Джиан Мария, не надо быть таким упрямым! – воскликнула Марта.
Когда закончится война, мы, возможно, снова сможем сюда приехать, – попытался утешить священника Фабиан.
Клара сидела молча, не зная, что и сказать. Ее удивила настойчивость, с какой Джиан Мария заявлял о том, что останется здесь вместе с ней. Этот священник проявлял по отношению к ней такую преданность, о какой можно было только мечтать.
В разговор вмешались и другие сидевшие за столом археологи, которые тоже попытались убедить Джиана Марию в том, что ему следует уехать отсюда вместе с ними. Однако их доводы не казались ему убедительными.
После ужина Джиан Мария уселся на пороге домика, в котором он жил вместе с Анте Пласкичем и Лайоном Дойлем.
Ему не хотелось спать. Вообще-то ему очень нравилось сидеть в одиночестве и размышлять, когда весь лагерь погружался в сон. Он стал разглядывать небо, усыпанное звездами. Джиан Мария попытался успокоить свою растревоженную душу. Он уже несколько месяцев находился на этих раскопках и все чаще спрашивал себя о том, кто же он такой, кем он был раньше и что его ждет в будущем.
Его вера в Бога по-прежнему оставалось незыблемой. Пожалуй, это было единственное, что не претерпело никаких изменений. А еще у него не было ни малейших сомнений относительно того, что его призвание – служить Церкви. Он не хотел быть никем, кроме как священником, однако за эти несколько месяцев он так сильно изменился, что возвращение к спокойной и размеренной церковной жизни, которую он вел с тех самых пор, как принял сан, теперь казалось ему истинным самопожертвованием. До того как он покинул Рим, его жизнь текла тихо и спокойно. Правда, для него было большой неожиданностью, когда его наставник вдруг решил отправить его исповедовать в собор Святого Петра. Поначалу он был удручен, так как ощутил, что на его плечи возложена огромная ответственность. Джиан Мария выразил сомнение в том, что морально готов выслушивать исповеди паломников, приезжающих в этот собор со всех концов света, однако его наставник все-таки сумел убедить его, что именно в этой ипостаси ему следует послужить Церкви: «Ватикан нуждается в молодых священниках, которые знают, чем живут люди в разных частях света, а лучше всего об этом можно узнать в исповедальнях собора Святого Петра».