– Не знаю, твой дедушка мне об этом ничего не сказал.
– А каким образом ты собираешься покинуть Ирак:
– Меня обещал вытащить отсюда твой дедушка. Только он может это сделать.
Они оба замолчали. Клара почувствовала, что она за эту минуту постарела на несколько лет, и в ней проснулась еще большая ненависть к Ахмеду. Она мысленно спросила себя, как она могла когда-то любить человека, который теперь совершенно безжалостно смотрел на нее, ожидая, какую реакцию вызовут его слова.
Клара не стала спорить с Ахмедом по поводу того, что он ей рассказал, потому что знала; это – правда. Именно поэтому она и выслушала, не перебивая, молча рассказ Ахмеда о тех реалиях, которые всегда были у нее перед глазами. Клара понимала, что ее ослепляли нежность и забота дедушки, которые она постоянно ощущала.
Она подумала, что для нее не так уж важно, чем занимается и чем занимался ее дедушка: она все равно его любила и ни в чем не собиралась упрекать. Поэтому Клара решила, что будет яростно защищать дедушку от тех, кто, как Ахмед или Ясир, желает его смерти.
Ахмед смотрел, как Клара ходит взад-вперед по комнате, и думал, что еще немного – и эта женщина не сдержится, и из ее глаз хлынут горькие слезы. К его удивлению, Клара все-таки сумела взять себя в руки и не поддалась эмоциям, готовым вырваться наружу.
– Надеюсь, что вы с Ясиром сумеете выполнить те задачи, которые возложил на вас дедушка. Я, разумеется, буду внимательно следить за тем, чтобы вы не сделали ни одного неверного шага. Если же вы посмеете…
– Ты мне угрожаешь?! – воскликнул пораженный Ахмед. Да, именно так, я тебе угрожаю. Думаю, что тебя это не должно Удивлять: я ведь одна из Танненбергов.
Хочешь занять свое место в этом масштабном преступном бизнесе?
– Не надо иронизировать. И веди себя по отношению ко мне должным образом. Похоже, ты меня совершенно не знаешь, Ахмед, а потому недооцениваешь, и это может привести к серьезным последствиям. За ошибки тебе придется дорого заплатить.
Ахмед никак не мог прийти в себя от удивления. Ему и в самом деле теперь казалось, что женщина, с которой он спал в одной постели в течение стольких лет, совершенно ему незнакома. Он всерьез воспринял ее слова; она произнесла их таким тоном, что он понял: Клара действительно способна на что угодно.
– Мне жаль, если я чем-то тебя обидел, однако, как мне кажется, ты должна знать правду.
– Не будь таким циничным, Ахмед. А теперь, если хочешь, ложись отдыхать. Я пойду спать в комнату Фатимы, потому что здесь меня тошнит – тошнит от одного твоего присутствия. Уезжай отсюда как можно быстрее, и когда операция закончится, постарайся не оказываться на моем пути. Я не буду такой великодушной, как мой дедушка.
Клара вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Она теперь не испытывала к Ахмеду абсолютно никаких чувств – ни любви, ни ненависти. Ей лишь было жаль тех лет, которые она прожила с этим человеком.
Услышав, что кто-то постучал в дверь, Фатима невольно вздрогнула. Она приподнялась на кровати и, протянув руку к двери, приоткрыла ее.
– Клара! Что случилось?
– Можно я буду спать здесь?
– Ложись в мою кровать, а я лягу на полу.
– Подвинься, мы обе поместимся на кровати.
– Нет-нет, кровать слишком узкая.
– Не спорь, Фатима. Я лягу рядом с тобой. Извини, что пришлось тебя разбудить.
– Ты поссорилась с Ахмедом?
– Нет.
– А что же тогда произошло?
– Ахмед захотел сделать мне больно и стал рассказывать… стал рассказывать о том, каким бизнесом занимается мой дедушка. Грабежи, убийства… Он думал, что я из-за этого перестану любить своего дедушку. Неужели он так плохо меня знает.
– Клара, нам, женщинам, не следует вмешиваться в дела мужчин. Пусть сами решают, что им делать.
– Чепуха! Я тебя очень люблю, Фатима, однако никогда не понимала, как можно жить, полностью подчиняясь воле мужчин. Твой муж когда-нибудь занимался грабежами и убийствами?
– Мужчины совершают убийства, и они знают, зачем они это делают.
– И тебя не смущает то, что ты живешь рядом с людьми, которые совершают убийства?
– Мы, женщины, должны заботиться о мужчинах, рожать им детей, создавать уют в доме. А что касается мужских дел, то мы должны ничего не видеть, ничего не слышать и помалкивать. Иначе мы не будем хорошими женами.
– Так все просто? Не видеть, не слышать, помалкивать…
– Так должно быть. Сколько существует белый свет, мужчины воюют друг с другом. За землю, за пищу, за благополучие своего потомства. Они или убивают других, или погибают сами. Так уж устроен мир, и ни ты, ни я не сможем его изменить. Да и кому нужно, чтобы что-то менялось?