В вестибюле отеля «Палестина» археологи встретили нескольких журналистов – из тех, что приезжали к ним в Сафран. Они тут же заявили, что война наверняка начнется уже через несколько дней, – по крайней мере, такую информацию они получили из своих редакций. Кое-кто из журналистов собирался вернуться домой еще до того, как начнутся боевые действия, однако большинство из них решили остаться и сейчас активно готовились к началу войны, запасаясь на всякий случай съестными припасами и бутилированной питьевой водой.
Лайон Дойль отправил в агентство «Фотомунди» факс с кратким и ясным сообщением: «Возвращаюсь завтра. Везу материал в достаточном, но не полном объеме. В последние дни работать было очень трудно. Но самое важное уже сделано».
В этот вечер Ив Пико и археологи из его бригады ужинали вместе с Мирандой и другими журналистами.
– А почему бы тебе не уехать отсюда? – спросил Ив Миранду.
– Я была бы не я, если бы сейчас покинула Ирак. Не для того я маялась здесь все это время, чтобы, когда дойдет до дела, взять и сбежать отсюда.
– Я приглашаю тебя провести несколько дней со мной в Париже. По правде говоря, я хотел бы, чтобы ты провела со мной столько времени, сколько сама захочешь.
Миранда посмотрела на Ива и понимающе улыбнулась. Ей нравился этот археолог, впрочем, и она нравилась ему, однако они оба осознавали, что их жизненные пути идут параллельно один другому и никогда не пересекутся. А если это и произойдет то, скорее всего, лишь во вред им обоим.
– Оставь все, как есть, Ив.
– Но почему? Ты мне говорила, что ты одна.
– Да, я одна.
– Тогда, может быть…
– Нет, не может быть. Ты замечательный человек, а потому мне не хотелось бы, чтобы это было приключением на одну ночь.
– Но я вовсе не предлагаю тебе приключение на одну ночь, – запротестовал Ив.
– Я знаю, однако, учитывая, как складывается моя жизнь. Да и твоя, я сомневаюсь, что мы сможем дать, друг другу нечто большее.
– Пожалуйста, Миранда, дай себе шанс, а заодно дай шанс и мне!
– Когда я вернусь с этой чертовой войны, которая уже вот-вот начнется, то приеду навестить тебя в Париж или туда, где ты будешь находиться, и тогда мы в спокойной обстановке, трезво оценивая ситуацию, посмеемся над тем, о чем мы тут сейчас говорили, выпьем по стаканчику и расстанемся друзьями или… В общем, посмотрим.
Ив решил не настаивать. Тем не менее, зная, что Миранда остается в Багдаде, он испытывал сильное беспокойство из-за того, что здесь она наверняка будет подвергаться опасности.
Ахмед Хусейни, тоже присутствовавший на этом ужине, лихорадочно поглощал виски – один стакан за другим. Фабиан всячески пытался успокоить Ахмеда, в котором было уже весьма трудно узнать того человека, каким он был раньше.
Самоуверенный и элегантный директор Департамента археологических раскопок Министерства культуры Ирака превратился в неряшливо одетого человека с большими темными кругами под глазами и с тоской во взгляде. Он все время с беспокойством оглядывался по сторонам, как будто опасался за свою жизнь.
– Вы поедете в Сафран? – поинтересовалась Марта Гомес.
– Не знаю. Доктор Наджеб не позволил мне поговорить с Кларой. Надеюсь, что я смогу это сделать завтра. Я поступлю так, как она захочет, и поеду в Сафран, если там от меня может быть какая-то польза.
– Но ведь она ваша супруга! – воскликнула Марта. – Неужели вы оставите ее в такой ситуации одну?
– Не знаю, госпожа Гомес, не знаю… Я… В общем, все то, что произошло, – просто ужасно. А теперь еще эта война… Кто знает как будут развиваться события… Но, как бы то ни было, Кларе все равно придется возвратиться в Багдад. Вряд ли она сможет долго оставаться там одна.
Фабиан жестом показал Марте, чтобы она больше не развивала эту тему, и перевел разговор на предстоящую археологическую выставку.
– Мы вам очень признательны за то, что вам удалось убедить иракские власти разрешить нам провести выставку предметов, которые мы нашли в Сафране.
– Да, и профессор Пико уже подписал необходимые бумаги, – кивнул Ахмед.
– А когда к нам присоединитесь вы сами? – спросил Фабиан.
– Я? Не знаю. Все зависит от Клары. Я уехал бы отсюда хоть завтра, если бы мог. Однако покинуть Ирак не так-то просто, и теперь, когда Танненберга уже нет в живых, мне не позволят отсюда уехать…
Раздавшийся звонок мобильного телефона Ахмеда прервал разговор. Хусейни поднялся и отошел в сторону, чтобы спокойно поговорить и чтобы в воцарившейся тишине никто не слышал, как на другом конце телефонной линии чей-то повелительный голос дает ему указания.