Чтобы остаться в Багдаде, ему требовался какой-нибудь предлог. Впрочем, как ему казалось, придумать такой предлог не составляло труда: достаточно было просто заявить, что он останется здесь, чтобы сделать еще больше интересных снимков – тем более что война, как утверждали журналисты, начнется уже в ближайшее время. Лайон решил позвонить в Лондон директору агентства «Фотомунди» и рассказать ему обо всем, что произошло в последние дни. Он уже отправил ему факс, который наверняка сразу же попал в руки Тому Мартину, однако лучше было все-таки продублировать сообщение по телефону, чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что Альфред Танненберг мертв. Более того, Лайон хотел снять с себя бремя ответственности, попросив у Тома Мартина четкие инструкции. Пусть он сам решает, оставаться Лайону в Ираке или же вернуться в Европу.
А вот кто твердо решил пока остаться в Ираке, так это Анте Пласкич. Хорват внимательно слушал, о чем говорили и спорили во время общего ужина, и поэтому уже знал, что Клара скоро вернется в Багдад. Ему предстояло разузнать, привезла ли кое-что с собой эта женщина, а именно – эти чертовы глиняные таблички, которые археологи искали несколько месяцев. Если она действительно привезет с собой эти таблички, он должен будет отнять их у нее и затем вывезти их из Ирака. Хорват был твердо намерен выполнить это задание, потому что ему обещали очень щедрое вознаграждение.
Пласкич частенько задумывался над тем, кто же убил Танненберга, и каждый раз он склонялся к мысли, что старика и медсестру, скорее всего, убил этот фотограф, Лайон Дойль. Впрочем, он подозревал и бригадира рабочих Айеда Сахади. Иногда ему даже казалось, что это сделал именно Сахади, которого вполне могли подкупить, чтобы свести счеты с таким могущественным человеком, каким был Альфред Танненберг.
Хорват сомневался, что Кларе удастся найти столь необходимые его хозяевам глиняные таблички, однако он должен был знать это наверняка, а потому решил остаться в Ираке. Он может сказать Пико, что случайно повстречал здесь своих старых друзей и поэтому уедет несколькими днями позже. Пласкичу было все равно, поверит ему Пико или нет.
34
Том Мартин прочел факс, присланный ему директором агентства «Фотомунди» еще утром. Он не мог прочесть его раньше, так как только что приехал из Парижа, где весь день только то и делал, что встречался со своими коллегами из таких же, как у него, агентств. Секретарша заранее сообщила ему, что пришел факс, а потому Мартин сразу же направился к себe в кабинет. Он решил немедленно позвонить директору агентства «Фотомунди».
Тот крепко спал, когда затрезвонил телефон.
– Алло!
– Привет, это я.
– Кто это «я»? А-а, извините, я еще толком не проснулся. Который час?
– Два часа ночи.
– Вы начинаете работать так рано? – мрачно спросил ли. ректор фотоагентства.
– И даже еще раньше, намного раньше. По правде говоря мы работаем круглые сутки. Скажите, вы получали еще какое-нибудь сообщение от своего сотрудника в Багдаде?
– Нет.
– И по телефону он вам не звонил?
– Нет.
– Ну что ж, тогда вставайте и отправляйтесь в свой кабинет. Я уверен, что он вам скоро позвонит.
– Да, но в столь ранний час… – начал было директор агентства.
– Не теряйте времени – ни своего, ни моего – и сделайте то, что я вам сказал. Я жду новостей и знаю, что мы получим их этой ночью.
Директор агентства «Фотомунди» что-то буркнул себе поднос, но все-таки согласился выполнить требование Тома Мартина. Он не мог ему отказать, потому что Мартин входил в число его постоянных клиентов, причем самых лучших. Следовательно, если Мартин просил его подняться в два часа ночи с кровати и отправиться к себе в агентство, то ему ничего не оставалось делать, кроме как подняться и отправиться.
Впрочем, Лайону Дойлю был известен номер его мобильного телефона, поэтому «фотограф» мог связаться с ним в любой момент – даже когда он безмятежно дрыхнул в собственной постели. Но, как бы то ни было, директор агентства встал с кровати и пошел принимать душ, чтобы окончательно прогнать сон. Затем он, конечно же, намеревался поехать к себе на работу, чтобы дожидаться там звонка от этого чертова Лайона Дойля.
Он уже завязывал галстук, когда зазвонил его мобильный телефон. Он сразу узнал голос Дойля и тут же включил запись разговора, чтобы потом передать ее Тому Мартину.