Больше всего пострадала Мерседес. Она была без сознания и поляк вполголоса чертыхался, будучи не в силах ей помочь потому что у него не было необходимых лекарств. Он предположил, что мальчиков, лишившихся своих матерей, оставят в бараке, а вот девочку либо убьют, либо отправят в лазарет, и она оттуда уже никогда не вернется, потому что из этого лазарета никто еще не выходил живым.
Врач-поляк зашил рану на голове Мерседес при помощи иголки и ниток, которыми заключенные штопали свою одежду. Один из заключенных – русский – достал бог знает откуда бутылку с остатками водки и передал ее врачу, чтобы тот продезинфицировал рану девочки. Мерседес стонала и корчилась от боли, но так и не пришла в сознание.
Один из сидевших рядом с поляком заключенных заговорил о том, чем может закончиться их попытка спрятать у себя в бараке эту девочку.
– Если ее найдут, она может очень сильно пострадать, да и мы тоже…
– Ну и что ты предлагаешь? Отдать ее капо? Этот сукин сын Густав вполне способен задушить ее собственными руками. Вряд ли ее отведут в женский барак, откуда сюда попали эти дети… – предположил врач.
– По правде говоря, с такими коротко подстриженными волосами она вполне может сойти за мальчика, – вмешался кто-то из заключенных.
– Вы с ума сошли! Если ее найдут, нас всех в лучшем случае отдубасят палками! – сказал пожилой заключенный.
– Лично я не собираюсь ее выдавать, а вы поступайте как знаете, – заявил поляк, вытирая остатки крови с головы Мерседес.
Эта девочка была похожа на его собственную дочь, о судьбе которой ему уже давно ничего не было известно. Когда его забирали, его друзья успели ему сказать, что позаботятся о его жене и дочери. Если они не смогли выполнить свое обещание, его малышка сейчас могла находиться в таком же концлагере, как Маутхаузен. На тот случай, если бы это было так, он молил Бога чтобы ей там хоть кто-нибудь помогал – точно так же, как он сейчас пытался помочь этой девочке, которая лежала перед ним без сознания и почти не имела шансов выжить.
– Пожалуйста, не выдавайте ее.
Мужчины уставились на мальчика, несколько часов назад пытавшегося защитить своих мать и сестру на «лестнице смерти».
– Как тебя зовут? – спросил врач-поляк.
– Карло Чиприани.
– Ну что ж, Карло, вы должны нам помочь, чтобы нас не разоблачили, – сказал поляк. – Постарайтесь сделать так, чтобы вас никто не замечал. Конечно, не попадаться на глаза капо очень трудно, но, в принципе, возможно.
– Хорошо, мы попробуем, – сказал Карло. – Вы согласны? – спросил он у своих друзей Бруно и Ганса.
Те кивнули, потому как ни за что на свете не стали бы делать ничего такого, из-за чего могла бы пострадать Мерседес. Затем они уселись на пол рядом с нарами, на которых лежала девочка, и стали ждать, когда она придет в себя. Они тоже были изранены, хотя самые тяжелые раны оказались на их душах: прямо у них на глазах были зверски убиты их матери, и они ничем не могли им помочь.
В ту ночь Мерседес находилась в коме, и ее душа странствовала где-то возле самой границы той темной бездны, которая зовется небытием. Когда на следующее утро она пришла в сознание, врач-поляк сказал, что произошло чудо.
Едва увидев, что Мерседес открыла глаза, Карло тут же сжал ее маленькую ручку. Он не спал и сидел рядом с ней всю ночь – так же как и Ганс, и Бруно. Они втроем молились, прося доселе неведомого им Бога, чтобы он сжалился над их подружкой. Утром врач сказал, что Бог их услышал и спас девочку от гибели.
Когда капо зашли в барак и стали кричать, чтобы заключенные выходили строиться, они не обратили никакого внимания на раненых детей, сжавшихся на полу в углу барака.
Заключенные заранее постарались так укрыть оставшуюся лежать на нарах Мерседес, чтобы ее не было видно. Капо не подходили близко к этим нарам, и никто из них не заметил девочку которая лежала, не шевелясь.
Когда дети остались в бараке одни, Ганс дал Мерседес попить воды. Девочка посмотрела на него с благодарностью. У нее болела голова и туманилось сознание, однако больше всего ее мучил страх – он охватил все ее существо. Она чувствовала на своих губах вкус крови – крови ее не родившегося братика, которого офицер СС бросил ей прямо в лицо.
– Мы должны его убить, – прошептал Карло, и его трое друзей выжидающе на него посмотрели.
Из-за побоев и плохо заживающих ран они едва могли двигаться, однако тут же подползли поближе к Карло, чтобы лучше слышать произносимые им шепотом слова.
– Убить? – переспросила Мерседес.
– Да, мы должны его убить. Он убил наших матерей, – уже более уверенно сказал Карло.