Генрих кивнул, не отрывая взгляда от документов, превращавших его в совершенно другого человека.
– А как я попаду в Лиссабон?
– Ты полетишь туда завтра во второй половине дня на самолете, и я надеюсь, что наши враги его не собьют, – ответил, усмехнувшись, Георг. – Формально ты направляешься в наше посольство в Лиссабоне, в твоей папке лежит приказ о назначении тебя помощником военного атташе. Однако как только закончится война, уезжай из Лиссабона, но при этом заранее свяжись с нашим другом Эдуардом Клееном, чтобы он подготовил все необходимое для твоего переезда в Испанию. Сначала поедешь в Мадрид, а оттуда – куда он скажет. Эдуард неплохо поработал, у тебя в руках – настоящие испанские документы. Их нам оформили наши друзья-франкисты. Нет ничего такого, чего не сделают друзья, если положить им на стол толстую пачку банкнот.
– А меня ты отправляешь в Бразилию… – сказал Франц, разглядывая свой новый паспорт.
– Да. Нам необходимо уехать туда, где нас никто не станет искать, где у нас есть друзья, где местные власти закроют глаза на необычность появления нового человека и не станут допытываться, кто ты такой на самом деле. Бразилия – хорошее место для того, чтобы там укрыться. К тому же там внедрен еще один из моих самых лучших агентов. Он, правда, изрядный кутила, но, как и Эдуард, уже несколько месяцев занимается подготовкой к приезду неких особ, не имеющих ни малейшего желания провести всю оставшуюся жизнь в тюрьме.
– Я не говорю по-португальски, – пробурчал Франц.
– Ну и что? Это хорошее место, Франц, так что не ворчи. Мы не можем все отправиться в одно и то же место. Это было бы не просто неумно – это было бы несусветной глупостью.
– Георг прав, – вмешался Альфред, который был вполне доволен своими новыми документами. Он теперь в любой момент мог стать швейцарцем, швейцарцем из Мюнхена, однако его местом жительства будет Каир.
– А что будет с тобой, Георг? – поинтересовался Франц.
– Как я вам уже сказал, я уезжаю завтра – сначала в Швейцарию вместе со своим дядей, а затем наши американские друзья переправят нас оттуда в свою замечательную страну. Мои родители уедут уже сегодня и поселятся в Швейцарии, но под другими именами и с новыми документами. Что касается ваших родителей, то мне хотелось бы, чтобы вы с ними переговорили и максимум через два часа сообщили мне, что они намереваются делать. Я могу снабдить их поддельными документами, чтобы они смогли переехать в Швейцарию, однако это необходимо сделать прямо сегодня. Завтра меня здесь уже не будет, а я никому не доверяю, кроме самого себя и вас. Итак, у вас два часа, – напомнил Георг. – Поговорите со своими родителями, однако будьте осторожны. Если кто-нибудь вас подслушает и сообщит куда надо, нас всех расстреляют. В общем, через два часа я жду вас здесь.
– Но Гиммлер не позволит нам исчезнуть… – с беспокойством сказал Франц.
– А мы и не собираемся исчезать. Я ведь буду знать обо всех тех местах, которые подготовили для наших людей наши агенты. Кроме того, у нас есть друзья в Соединенных Штатах – причем их больше, чем вы можете себе представить.
Альфред Танненберг терпеливо ждал ответа своего отца, который, глубоко задумавшись, все еще хранил молчание, несмотря на настойчивые встревоженные взгляды своей жены.
– Отец, пожалуйста, я хочу, чтобы вы уехали, – повторил Альфред.
– Мы уедем, сынок, уедем, но мне не хотелось бы уезжать слишком далеко от Германии. Это ведь наша страна, пусть даже мы и проигрываем войну.
– Папа, у нас нет времени…
– Ну хорошо. Мы пойдем собираться.
Ни Францу, ни Генриху не составило большого труда убедить своих родителей в том, что им необходимо уехать, и они уже готовились пересечь границу и осесть в Швейцарии, чтобы оттуда следить за тем, что будет происходить в Германии. Их деньги уже давно были помещены в надежное место, а именно в швейцарские банки, так что устроиться в этой соседней с Германией стране не представляло никакого труда.
Георг проявил незаурядные организаторские способности: когда два часа спустя друзья вошли в его кабинет, у него уже имелись подписанные пропуска и для них, и для их ближайших родственников. Им всем надлежало уехать уже сегодня, самое позднее – вечером, потому что, как утверждал Георг, война вот-вот должна была закончиться.
Затем он пригласил своих друзей отобедать у него дома.