– Фонды не являются коммерческими организациями, – возразил Франц.
– А наш фонд будет именно коммерческой организацией, хотя мы и будем это скрывать, – не согласился с ним Альфред. – Он будет чем-то похож на нас: внешне – одно, по сути – совсем другое. Нам нужно добиться, чтобы внешне все выглядело очень прилично и чтобы нас уважали.
– Однако обеспечить функционирование фонда не так-то просто, – озабоченно сказал Георг. – Фонды зависят от банков и научных организаций, а я еще не знаю, с чем мне придется столкнуться в США.
– Ну, здесь нет проблем: американцы будут хорошо платить твоему дяде, его сразу же познакомят с именитыми учеными, поручат работать над секретными проектами… Так что вы с ним сможете общаться с влиятельными людьми. Все будет зависеть от того, как ты сам сумеешь все организовать и насколько ты, используя общественное положение своего дяди, впишешься в местную среду. Конечно, мы не сможем создать фонд ни через год, ни через два. Сначала мы должны интегрироваться в то общество, в котором каждому из нас придется вращаться. Только когда мы не будем привлекать к себе излишнего внимания и полностью адаптируемся к местным условиям, мы начнем реализацию нашего плана. Но еще до этого момента я начну постепенно подбирать необходимый товар… Что касается предприятия, занимающегося импортно-экспортными операциями, то мне эта мысль нравится. Европа будет нуждаться очень во многом, мы ведь ее сильно потрепали. Здесь начнут активно восстанавливать разрушенное, а ты, Георг, нам говорил, что в США у нас намного больше друзей, чем мы представляем. Мы сможем очень хорошо нажиться, когда наступит мир, – сказал, смеясь, Альфред.
– Мы продадим таблички, найденные в Харране? – поинтересовался Георг.
– Нет, мы не станем этого делать. Я хочу найти те таблички, о которых в них говорится. Если нам удастся обнаружить таблички, упомянутые Шамасом, мы произведем революцию в мире археологии и, кроме того, станем неимоверно богатыми. Однако нам не следует спешить. Я займусь тем, что организую продолжение раскопок в Харране. Поковыряемся в песке пустыни и, может быть, найдем таблички, на которых написана версия Книги Бытие, продиктованная праотцем Авраамом этому самому Шамасу. Что знал Авраам о сотворении мира? То, что он рассказал Шамасу, соответствует библейским сюжетам? Это все очень интересно, и я клянусь, что не успокоюсь, пока не найду эти таблички. Когда они будут у меня в руках, мы с вами решим, что с ними делать, и то, что мы сделаем, всколыхнет весь мир.
– Нам, наверное, не стоит высовываться, – с беспокойством сказал Георг.
– Не переживай, мы и не будем высовываться. Вспомни о том, что через несколько дней у нас будут уже другие имена и фамилии. Кроме того, всегда найдутся люди, готовые послужить нам в роли ширмы. Я вам еще не говорил, но моя главная и сокровенная мечта – найти эти таблички… Господи, что бы я только ни отдал, лишь бы их найти!
– Вы, Георг и Франц, наверное, уже позабыли про таблички из Харрана, а что касается меня, так за эти годы не было и дня, чтобы Альфред мне про них что-нибудь не говорил, – пробурчал Генрих. – Он на них помешался!
– Нам нужно четко определиться, что мы будем делать и как, – сказал Альфред. – Мы должны заранее обговорить, каким образом мы друг с другом свяжемся. А что касается табличек из Харрана… Я, конечно же, поделюсь с вами, однако давайте я сначала их найду и потом уже решу, что с ними делать.
– Я не против, – согласился Генрих.
– А что будет с фюрером? – неожиданно спросил Франц.
– Надеюсь, ты не станешь впадать в сентиментальность, да Франц? Нам теперь до него уже нет дела. Мы не можем связывать свою судьбу с тем, чья карта бита. У него были великие замыслы относительно Германии, однако он не смог выиграть войну, а потому было бы абсурдно оставаться в лагере побежденных, – холодно ответил Георг.
– А все-таки, где он сейчас? – не унимался Франц.
– Я слышал, что его уговорили спрятаться в бункере. Точно не знаю, но мне, в принципе, все равно. Скоро я буду уже далеко отсюда – как, впрочем, и вы. Думаете, его хоть чуть-чуть волнует наша судьба? Спасайся, кто может – вот единственный принцип, которым сейчас будут руководствоваться. А Гитлер уже занял свое место в истории.