– Потому что она нашла «Глиняную Библию», и ее у нее хотят отнять, – ответил Джиан Мария.
– Эти таблички – не ее, они принадлежат иракскому народу, и поэтому я Клару в данном вопросе не поддерживаю, – заявила Миранда.
– Вы не станете нам помогать? – спросила уже окончательно проснувшаяся Клара.
– Вы хотите забрать себе то, что вам не принадлежит, а это самая настоящая кража. Нельзя согласиться с тем, чтобы кто-то совершил кражу, пусть даже Ирак и находится на грани войны.
– «Глиняная Библия» – моя! – воскликнула Клара, и в ее голосе прозвучало отчаяние.
– «Глиняная Библия» принадлежит Ираку, даже если ее нашли именно вы. Кроме того, вы не говорите мне всей правды. Ваш дедушка и вы относитесь к числу тех, кто пользуется благосклонностью Саддама, и вашему мужу не составило большого труда получить разрешение и благословение на то, чтобы профессор Пико вывез из Ирака значительную часть предметов, найденных в Сафране. Поэтому с какой стати вам стали бы отказывать в разрешении на вывоз и этих табличек? Да, я уже знаю, что они являются сенсационным открытием, однако это отнюдь не означает, что нельзя получить разрешение на то, чтобы показать их всему миру в составе экспозиции, которую готовит Пико. А еще я совершенно не понимаю, почему вас преследуют и – тем более – почему женщина, пользующаяся благосклонностью диктатора, утверждает, что ее жизни угрожает опасность. Этого не может быть, если, конечно, вы не решили присвоить себе то, что вам не принадлежит, а такой поступок превращает вас в воровку – как здесь, тис и в любой другой части мира. Поэтому мне хотелось бы, чтобы вы завтра нашли себе какое-нибудь другое место, где могли бы прятаться. Я не хочу иметь никакого отношения к краже и очень сомневаюсь, что профессор Пико одобрит ваши действия.
Слова Миранды подействовали на Клару так, как будто ее окатили холодной водой. Фатима, которая уже тоже проснулась и наблюдала за происходящим, сидя на полу, закрыла лицо ладонями.
– А вы, Джиан Мария… – продолжала Миранда, – меня удивляет ваше поведение. Вы ведь священник, но вас, похоже, не смущает тот факт, что совершается кража. Более того, вы хотите помочь вору – точнее говоря, воровке. Я этого совсем не понимаю.
Слова журналистки поразили священника, которому до сего момента даже и в голову не приходило, что эти таблички, в общем-то, и в самом деле принадлежат не Кларе. После нескольких секунд замешательства Джиан Мария, тем не менее, нашелся, что ответить на слова Миранды:
– Вы правы, или, по крайней мере, отчасти правы. Но… мне кажется, что ситуация не совсем такова, какой она вам представляется и какой вы ее сейчас описали. Включите свет и посмотрите на мое лицо.
Миранда включила лампу, стоявшую на ночном столике, и увидела покрытое кровоподтеками лицо священника и его посиневшую от полученных ударов руку.
– Что произошло? – встревоженно спросила Миранда.
– Полковник хотел знать, где находится Клара, – ответил священник.
– Полковник?
– Не знаю, сталкивались ли вы с ним в Сафране. Это очень могущественный человек, и он хочет забрать эти глиняные таблички, но не для того, чтобы сохранить их для Ирака, а чтобы их кому-то продать. Думаю, Клара могла бы нам об этом рассказать, однако я и сам слышал в Золотом доме, что у него есть какие-то друзья в Вашингтоне, что война начнется уже завтра и кое-что другое в том же духе.
– Война начнется завтра? – переспросила Миранда. – А откуда Полковник об этом знает? Я ничего не понимаю.
– Это все очень сложно объяснить. Он намерен продать «Глиняную Библию», он потому и охотится за мной, что хочет отнять ее у меня. Я вовсе не собираюсь украсть «Глиняную Библию» – я просто хочу показать ее всему миру и затем хранить в каком-нибудь надежном месте до тех пор, пока не закончится война и не появится возможность вернуть ее в Ирак, – пояснила Клара, которая буквально только что придумала эту версию, чтобы с ее помощью побороть недоверие Миранды.
– Итак, существует некий коррумпированный полковник, пытающийся захватить эти таблички… Что ж, тогда разоблачите его и передайте в руки властей. Например, сообщите о его намерениях вашему мужу, который, если не ошибаюсь, является директором археологического департамента или чего-то в этом роде, да?
– Я не могу этого сделать, – заявила Клара.
– Ваш муж – продажный чиновник? Ну, Клара, я не знаю, что и думать!
– Думайте, что хотите. Я понимаю, вам просто не хочется мне помогать, а потому мы с Фатимой отсюда уйдем, однако позвольте нам остаться здесь хотя бы до утра. Если мы выйдем на улицу прямо сейчас, нас сразу же схватят. Айед Сахади обещал нас отсюда вытащить – он, кстати, сам предложил, чтобы мы укрылись в этом отеле. Не переживайте: как только наступит утро, мы отсюда уйдем. Я вам обещаю.