– Перенервничали? А вы слышали то, что сказала Клара? Этой женщине наплевать на все и на всех, она думает только об осуществлении своих замыслов и, разумеется, о себе самой. Мне кажется… мне кажется, что так себя вести могут только подонки.
Заявление Миранды потрясло всех присутствующих, и в комнате воцарилось гробовое молчание. До рассвета оставалось еще несколько часов, а напряжение, охватившее всех, находящихся в номере, уже начинало казаться просто невыносимым.
Клара, делая вид, что не замечает Миранду, подошла к Джиану Марии.
– Ты уедешь, как я тебя попросила?
– А ты? Я хочу тебе помочь…
– Думаешь, я смогу тайно выехать из Ирака, если со мной будет священник? Сколько, по-твоему, времени понадобится Полковнику, чтобы нас обнаружить? У меня есть только один шанс, и я не могу его упустить из-за тебя.
– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось по моей вине, я всего лишь хочу тебе помочь, – возразил Джиан Мария. Раздавшийся стук в дверь заставил их вздрогнуть и замолчать. Миранда жестом показала им, чтобы они зашли в ванную. Затем она открыла входную дверь.
За дверью оказался Айед Сахади. Он явно нервничал. Оттолкнув Миранду, он вошел в номер и не произносил ни одного слова до тех пор, пока Миранда не закрыла дверь.
– Где они? – спросил Сахади.
– Где кто?
У меня нет времени! Где Клара?
Распахнув дверь в ванную, он улыбнулся. Джиан Мария, Клара и Фатима стояли там, прижавшись к стене. Лицо Фатимы исказилось от страха, Джиан Мария выглядел озабоченным, а Клара казалась готовой ко всему.
– Собирайтесь, мы уходим, – сказал Сахади Кларе и Фатиме.
– Я хочу пойти с вами, – заявил Джиан Мария.
– Это нам только помешает, – возразила Клара.
– Почему бы вам не помочь ему выбраться отсюда? – спросил Сахади Миранду.
– А как? Расскажите мне, как я могу ему помочь. Они мне только что сказали, что двадцатого начнется война, а поэтому сейчас выехать в сторону границы равносильно самоубийству.
Сахади взглянул на Клару с немым упреком, не понимая, зачем было сообщать этой журналистке, когда именно начнется война.
– Может, ему лучше остаться здесь? Американцы знают, что в этом отеле живут в основном журналисты, а потому они не станут его бомбить.
– Я хочу пойти вместе с вами, – настаивал Джиан Мария.
– Сомневаюсь, что нам от этого будет какая-то польза… – подумал вслух Сахади.
– Джиан Мария, оставайся здесь. Мне угрожает серьезная опасность, поэтому тебе не нужно идти с нами.
Клара сказала это тоном, не терпящим возражений, хотя Сахади, по-видимому, все еще размышлял над тем, есть ли им смысл брать с собой священника.
– А куда вы их повезете? – спросил Джиан Мария.
– Этого я вам не скажу, – ответил Сахади. – Если Полковник снова вздумает вас допросить, то вряд ли он будет таким снисходительным, как в прошлый раз.
– Но если Джиана Марию начнут пытать, он, возможно, расскажет, что Клара ушла отсюда вместе с вами, – сказала Миранда.
– Но он не знает, куда именно мы направляемся, так что мы немедленно уходим, – ответил Сахади. – Закройте свои лица и делайте все, что я скажу. Тут кругом полно тайных агентов.
– А как мы отсюда выберемся? – спросила Клара.
– В ковре, а точнее – в двух коврах. У служебного входа стоит грузовик, на который должны погрузить несколько ковров. Вот так вы и выберетесь из отеля, а чуть позже мы опять встретимся. Ладно, пойдемте к служебному лифту.
Они вышли втроем из номера, оставив Миранду и Джиана Марию в растерянности. Наконец журналистка облегченно вздохнула, а у священника, наоборот, на лице появилось выражение отчаяния.
– Хотите выпить? – спросила Миранда у Джиана Марии.
– Я не пью, – еле слышно ответил священник.
– Я тоже. Но у меня есть с собой несколько бутылок спиртного, потому что оно помогает располагать к себе людей. Однако сейчас и я, пожалуй, выпью глоточек.
Она принесла из ванной стакан и, достав из шкафа бутылку бурбона, откупорила ее. Налив себе треть стакана, она поднесла его ко рту и стала пить, чувствуя, как жидкость обжигает ей горло и – через пару секунд – растекается теплом по желудку.
– Что для вас значит Клара? – вдруг спросила Миранда у священника.
Джиан Мария посмотрел на нее, не зная, что ответить. Он не мог сказать ей правду.
– Ничего. Между нами нет ничего такого, о чем вы, наверное, думаете. У меня в отношении Клары есть моральные обязательства – вот и все.
– Моральные обязательства? Но почему?
– Потому что я священник, Миранда, вот почему. Бог иногда ставит нас в очень неожиданные ситуации. Извините, но другого ответа я вам дать не могу.
Миранда не стала подвергать сомнению объяснения Джиана Марии. Она чувствовала, что священник ее не обманывает, хотя и видела, как сильно смутил Джиана Марию ее вопрос.