Он попросил водителя отвезти его в Министерство культуры: ему нужно было поговорить с Ахмедом.
Когда Танненберг вошел в кабинет Ахмеда, тот разговаривал по телефону. Альфред терпеливо ждал, когда его зять закончит разговор.
– У меня хорошие новости, – сказал Ахмед, наконец положив трубку. – Я только что разговаривал с профессором Пико. Он ничего конкретного не обещает, однако собирается сюда приехать, чтобы лично осмотреть место раскопок. Если то, что он увидит, ему понравится, он вскоре вернется сюда с бригадой археологов, и мы начнем раскопки. Я сейчас же позвоню Кларе. Нам нужно подготовиться к его приезду.
– И когда приедет этот Пико?
– Завтра. Прилетит из Парижа. Он хочет, чтобы мы сразу же поехали в Сафран. А еще он хочет взглянуть на эти две таблички… Тебе придется их показать.
– Нет, я не стану встречаться ни с Пико, ни с ему подобными людьми. Ты ведь знаешь, что я никогда не встречаюсь ни с кем из тех, с кем мне не следует встречаться.
– Да, но я до сих пор так и не понял, чем ты руководствуешься, когда решаешь, с кем тебе следует встречаться, а с кем – нет.
– А ты и не должен это понимать. Ты все организуешь сам. Я хочу, чтобы этот археолог нам помог. Предоставь ему все, о чем он попросит.
– Альфред, Пико богат, а потому он вполне может без нас обойтись. Если руины в Сафране его заинтересуют, он снова приедет сюда, чтобы проводить там раскопки. В противном случае никто и ничто не сможет его убедить снова сюда приехать.
– А где же иракские археологи? Куда они подевались?
– Ты прекрасно знаешь, что у нас никогда не было выдающихся археологов. Те, кто хоть что-то собой представлял, уже давно удрали за границу. Два наших лучших археолога преподают в университетах в США, и они теперь более американизированы, чем сама статуя Свободы. Они уже никогда не вернутся в Ирак. Кроме того, наши служащие вот уже несколько месяцев получают лишь половину зарплаты, и тебе это известно, и здесь не Америка, где существуют различные фонды, банки и компании, жертвующие деньги на финансирование археологических экспедиций. Мы находимся в Ираке, Альфред, в Ираке, а потому ты вряд ли найдешь здесь стоящих археологов, если не считать меня и еще пары-тройки человек, которые – может быть – согласятся нам помогать.
– Мы хорошо им заплатим. Я поговорю с министром. Чтобы отправиться в Сафран, вам понадобится самолет, а лучше вертолет.
– Мы можем долететь до Басры, а оттуда…
– Давай не будем понапрасну терять время, Ахмед. Я поговорю с министром. В какое время прилетает Пико?
– Завтра во второй половине дня.
– Позаботься, чтобы его разместили в отеле «Палестина».
– А нельзя ли пригласить его к нам домой? Этот отель переживает не лучшие времена.
– Не только отель – весь Ирак переживает не лучшие времена. Давай вести себя так, как это принято в Европе. Там никто не станет приглашать малознакомого человека к себе домой, а Пико для нас – малознакомый человек. Кроме того, я не хочу, чтобы он слонялся по Золотому дому. Это закончится тем, что я рано или поздно натолкнусь на этого Пико, а ты уже слышал: я для него не существую.
Ахмед кивнул, соглашаясь с доводами дедушки Клары. Он знал: все будет именно так, как хочет Альфред Танненберг, и никто не осмелится ему перечить.
– Полковник рассказал тебе что-нибудь новое о тех людях, которые следили за Кларой? – спросил Ахмед.
– Нет, он знает еще меньше, чем мы.
– Их и в самом деле необходимо было убить?
Альфред нахмурил брови: ему не понравился вопрос Ахмеда, потому что он неожиданно озвучил то, над чем размышлял и сам Альфред.
– Да, необходимо. Тот, кто их сюда прислал, теперь знает, чем могут закончиться подобные игры.
– Они ведь приехали сюда по твою душу, верно?
– Да.
– И все из-за «Глиняной Библии»?
– Вот как раз это мне еще предстоит выяснить.