– Но мы не можем оставить это в таком виде! Здесь же все будет разрушено! – в голосе Клары прозвучало отчаяние.
– Да, мадам, вы, безусловно, правы, – согласился Пико. – Истребители F-18 ничего здесь не оставят, кроме, разве что желтой пыли. Вопрос заключается в том, хочу ли я рисковать своей жизнью – не говоря уже о деньгах – ради такой вот авантюры. Я ведь не Индиана Джонс, а потому мне необходимо тщательно проанализировать – и при этом постараться не совершить непоправимую ошибку – сколько времени уйдет у янки на подготовку к войне, сколько времени мне понадобится на формирование бригады археологов и ее приезд сюда, сколько времени пройдет, прежде чем мы получим хоть какие-нибудь результаты…
Сделав небольшую паузу, Пико продолжил:
– Война начнется через шесть-восемь месяцев, не позже. Посмотрите, что пишут в прессе. Я уже давно заметил, что из газет можно узнать буквально все, однако они содержат такой большой объем информации и в них настолько перемешаны всевозможные новости, что мы зачастую не замечаем самого очевидного. Хватит ли нам этих шести месяцев, чтобы получить хоть какие-то результаты? Думаю, что нет. Вы прекрасно понимаете, что для раскопок такого масштаба потребуются годы, а не месяцы.
– Таким образом, вы уже приняли решение и приехали сюда всего лишь из любопытства, так ведь? – уточнила Клара. Ее слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.
– Вы правы, я приехал сюда из любопытства. Что же касается моего решения, то я пока еще не знаю, как поступить, хотя и пытаюсь сам себя уговорить ввязаться в эту безумную авантюру.
– Таблички, на которые вы хотите взглянуть, находятся в Багдаде, – сказал Ахмед. – Там вы их и увидите. Мы приехали первым делом сюда, потому что нам хотелось, чтобы вы сначала получили представление о месте предстоящих раскопок.
Староста деревни пригласил приезжих немного отдохнуть, попить чаю и слегка перекусить. Они согласились и в качестве ответного жеста достали из сумок еду, которую привезли с собой. Ахмед и Клара удивились, услышав, что Пико говорит по-арабски.
– Вы довольно хорошо говорите по-арабски. – заметил Ахмед. – Где вы изучали этот язык?
– Я начал учить его, как только решил, что моей профессией будет археология. Я понял, что, если человек хочет заниматься раскопками, ему придется это делать большей частью в арабоязычных странах, и, поскольку мне никогда не нравилось общаться через посредников, я начал изучать арабский язык. Я, в общем-то, не очень хорошо знаю арабский, однако вполне достаточно для того, чтобы понимать арабов и чтобы они понимали меня.
– Вы также умеете читать и писать по-арабски? – поинтересовалась Клара.
– Да, и читать, и писать.
Староста деревни оказался достаточно разумным человеком, он с радостью принимал здесь этих археологов, осознавая, что, если они все-таки решат проводить раскопки, это положительно скажется на благополучии местных жителей.
Он уже был знаком с Кларой и Ахмедом, потому что именно они начинали здесь раскопки, которые, правда, затем пришлось приостановить из-за недостатка средств и людей. Местные жители не обладали необходимыми знаниями и навыками для того, чтобы участвовать в раскопках – они могли повредить что-нибудь ценное.
– Староста предлагает нам расположиться на ночь в его доме, – сказал Ахмед. – Мы также можем использовать для ночлега военные палатки, которые привезли с собой – они в вертолете. Завтра мы могли бы обойти окрестности, чтобы у вас сложилось более полное представление об этой местности. Мы также могли бы посетить Ур. Если это не входит в ваши планы, мы можем возвратиться в Багдад прямо сейчас. Решайте.
Ив Пико не стал затягивать с принятием решения. Он согласился провести ночь в Сафране и на следующий день осмотреть окрестности. Благодаря этой поездке он получил массу новых впечатлений. Во время перелета из Багдада у него возникло ощущение безграничной тоски, которую навевала раскинувшаяся под ним желтоватая земля… А еще он испытывал беспокойство, которое было неизменным спутником любого приключения Пико подумал, что может больше никогда не оказаться в этой местности, а если и приедет сюда вновь, то уже, как минимум, с двумя десятками других людей и поэтому не сможет испытать то ощущение отстраненности от мира, которое охватило его сейчас.