Росио в последнее время охватило беспокойство. Она вот уже несколько дней донимала Энрике вопросами, на которые так и не получала ответов. К счастью, сегодня она ушла к сестре, чтобы присутствовать на последней примерке свадебного платья племянницы. Энрике сказал ей, что у него на вечер назначена встреча в отеле «Альфонсо XIII».
Джордж собирался приехать сюда на автомобиле и на нем же возвратиться в Марбелью. Фрэнки предполагал остаться еще на пару дней в Севилье и вести себя как один из туристов-миллионеров, приехавших от нечего делать поглазеть на красоты этого города. Они намеревались общаться друг с другом не дольше, чем это будет необходимо: час, два, максимум три.
Энрике вышел из дому заранее, потому что ощутил потребность побыть на свежем воздухе. Его очень беспокоила чертова тяжесть в желудке.
Он сегодня обедал вместе с Росио и со своим сыном Хосе. Его внук и внучка – Борха и Эстрелья – находились в Марбелье, наслаждаясь последними летними деньками, – ведь лето в Андалусии длится до конца сентября. Хосе сказал за обедом, что у Энрике обеспокоенный вид, и это замечание еще больше подлило масла в огонь охвативших Росио опасений.
Когда его во время послеобеденного отдыха наконец-то оставили одного, он попытался немного поспать, но ему так и не удалось заснуть. Тогда он поднялся и, услышав, что Росио ушла из дома, через некоторое время последовал ее примеру и, пройдя по узким улочкам и небольшим тихим площадям района Санта Крус, стал бродить по парку, дожидаясь, когда настанет время идти на встречу со своими старинными друзьями.
Джордж сидел за столом в укромном уголке бара, отделенном от основного зала перегородкой. Энрике направился к нему. У них обоих на глазах заблестели слезы: так растрогала их эта встреча. Однако они не стали обниматься, а лишь пожали друг другу руки, потому что знали: им не следует привлекать к себе внимание.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал Джордж.
– Да и ты тоже.
– Мы уже оба старики, но ты кажешься моложе, чем я.
– На год. Всего лишь на год.
– А где Фрэнки?
– Думаю, он появится с минуты на минуту. Он ведь должен был остановиться именно в этом отеле.
– Да, он мне говорил, что так захотела Эмма.
– Ну и хорошо. Так или иначе, нам нужно было где-то встретиться. Ну и какие у тебя есть соображения?
– Альфред болен. Он знает, что скоро умрет, что ему осталось жить лишь несколько месяцев, и для него уже ничто не имеет значения, кроме благополучия и безопасности его внучки. Поэтому он идет напролом, словно безумец, не задумываясь о последствиях.
– Я тоже так считаю. И чего он, по-твоему, хочет?
– Чтобы его внучка нашла «Глиняную Библию». Если это произойдет, она будет принадлежать ей – и никому больше.
– А зачем им тогда понадобился Пико, которого они сейчас обхаживают?
– Раскопки такого характера невозможно провести без высококлассных специалистов, без настоящих археологов. Альфред может нанять столько рабочих, сколько нужно, но ему нужны профессионалы, а вот их-то в Ираке и нет.
Франк Душ Сантуш, войдя в бар, стал искать взглядом своих друзей. Увидев их сидящими за столом, он направился к ним, ничем не выдавая своих эмоций. Он даже не подал им руки, а просто подсел к ним и стал разговаривать с официантом, который тут же подошел, чтобы принять заказ.
– Я рад вас видеть, – сказал Франк, когда официант ушел. – Думаю, что мы с той поры не так уж и изменились, просто к нашему возрасту добавилось еще несколько десятков лет. – Сказав это, Душ Сантуш усмехнулся.
– Ну, мы можем утешать себя тем, что у нас сейчас все хорошо – точно так же, как и несколько десятков лет назад, и только возраст уже не тот, мы, можно сказать, вышли на финишную прямую. И каково твое мнение о том, что сейчас делает Альфред? – спросил Джордж.
– А-а, Альфред! Он поступает как человек, охваченный отчаянием. Твои друзья из Пентагона собираются задать жару Саддаму. Трудно сказать, останется ли через несколько месяцев на карте страна Ирак, а потому у Альфреда нет выбора: либо он найдет «Глиняную Библию» сейчас, либо она не попадет ему в руки никогда, – ответил Душ Сантуш.
– Мы могли бы найти ее уже после войны, – пробормотал Джордж.
– Начать войну – дело нехитрое, а вот закончить ее намного сложнее.
Энрике произнес эти слова таким безапелляционным тоном, что его друзьям только и оставалось, что согласиться с этим утверждением.
– Когда начнутся бомбардировки? – спросил Энрике.