– Друг мой, я бы не устраивал прощальных ужинов. Профессору Гауссеру и господину Мюллеру следовало бы поскорее вернуться к себе домой и находиться там. Что касается госпожи Барреда, то для нее, с моей точки зрения, было бы вполне естественно отправиться в твой дом и поужинать там и даже остаться в Риме еще на пару дней. Скажите мне, Мерседес, какая информация может прийти на вас из Испании?
– Что я несколько странная пожилая женщина. Владелица строительной компании, которая лазает по строительным лесам и лично знает всех своих рабочих. Никогда ни с кем не конфликтовала, даже никогда не нарушала правил дорожного движения.
– Человек с безукоризненной репутацией… – пробормотал Лука Марини.
– Да, это так. Можете мне поверить.
– Я всегда побаивался таких людей, – вдруг заявил бывший полицейский.
– Почему? – поинтересовался профессор Гауссер.
– Потому что у них всегда есть какая-то тайна, которую они зачастую хранят в самом дальнем уголке своего сердца.
На несколько секунд воцарилось молчание, и каждый из присутствующих подумал о чем-то своем. Затем профессор Гауссер решил взять инициативу в свои руки.
– Ну, раз уж все обернулось таким образом, нам придется пытаться как-то из этой ситуации выходить. Вы, господин Марини. будете продолжать говорить правду, хотя я и не знаю, как вы действовали до сего момента.
– Нет, я рассказал им не всю правду, – признался Лука.
– Вы рассказали все, что знали, – сказал профессор. Те, что вы не можете рассказать, – это то, чего вы не знаете. Что касается нас, то нам необходимо поговорить перед тем. как мы расстанемся. Мне кажется, Бруно, что ты немножко торопишь события, когда говоришь, что нам всем следует разъехаться по домам. Понятно, что рано или поздно нам нужно будет вернуться домой, но только не прямо сейчас, а то наш отъезд может показаться бегством. Мы все – люди почтенного возраста, к тому же старые друзья. Поэтому, Карло, я с удовольствием приду к тебе в дом на ужин, если ты меня пригласишь, и думаю, что нам всем следовало бы собраться у тебя. Если полицейские захотят с нами побеседовать, скажем им правду, а именно что мы старые друзья, которые встретились в Риме, а Мерседес, самая отчаянная из нас, решила, что Ирак является неплохим местом для бизнеса, потому что, когда закончится война, нужно будет восстанавливать то, что разрушат американцы. Нет ничего зазорного в том, что она, являясь владелицей строительной компании, хочет получить кусочек этого пирога. Насколько я знаю, она не шагала во главе каких-либо демонстраций, не протестовала против войны в Ираке и не несла никаких антивоенных плакатов. Или ты участвовала в демонстрациях, дорогая?
– Пока нет, хотя, по правде говоря, я действительно подумывала о том, чтобы поучаствовать в тех демонстрациях, которые собираются проводить в Барселоне, – ответила Мерседес.
– Ну теперь ты уж наверняка не сможешь этого сделать, – категорично заявил профессор Гауссер. – Как-нибудь в другой раз.
– Вы меня удивляете, профессор, – сказал Лука. – Такое впечатление, что вы не слышали того, что я говорил: шеф полиции хочет, чтобы этот инцидент превратили в из ряда вон выходящее чрезвычайное происшествие, потому что именно этого хотят наверху.
– Италия – правовое государство, а потому здесь никому не удастся выдумать чрезвычайное происшествие, если его на самом деле не было, – возразил профессор Гауссер.
– Да в том-то и дело, что было: как-никак, два трупа они могут нам предъявить! – возмущенно воскликнул Марини.
– Хватит! – вмешался Карло Чиприани. – Я согласен с мнением Ганса: мы не должны вести себя, как правонарушители, поскольку мы не совершали никаких преступлений. Мы никого не убивали. Если потребуется, я переговорю кое с кем из знакомых мне членов правительства – среди них есть мои пациенты. И все же давайте не будем вести себя так, как будто мы – преступники: выходить из этого здания по одному и побыстрее разъезжаться по домам. Я лично отказываюсь считать себя в чем-либо виновным. А ты, Бруно…
– Да, ты прав, я только и делаю, что спасаюсь бегством…
– Я вижу, вы уверены в том, что вам ничего серьезного не грозит, – сказал Марини. – Ну что ж, прекрасно. Тогда я на всей этой истории ставлю точку, если только, конечно, мне снова не позвонят мои бывшие коллеги или о нас не выйдет передача на каком-нибудь телеканале. Если будут новости, я вам позвоню.
Они расстались, решив больше не обсуждать сложившуюся ситуацию. Когда четверо друзей вышли на улицу, Карло пригласил всех к себе домой на обед.
– Я позвоню домой, пусть нам что-нибудь приготовят. У меня дома нам будет удобнее всего поговорить.