– Совершенно верно, – подтвердил Роберт, и в его голосе отчетливо чувствовалось раздражение.
– Кстати, Роберт, у меня уже сформированы группы людей, которых ты попросил подготовить, чтобы затем перебросить их на различные участки иракской границы. Когда ты дашь мне соответствующую команду, они немедленно туда отправятся.
– Пусть пока подождут. Впрочем, ждать им придется не очень долго. Однако в данный момент меня больше волнует то, как мы решим проблему внедрения наших людей в археологическую экспедицию Пико.
– Не знаю, Роберт, не знаю. Я не знаком ни с одним выпускником университета, который в свободное время подрабатывал бы в таком агентстве, как мое. Впрочем, я попытаюсь поискать нужных людей в бывшей Югославии. Может, там кто-нибудь и найдется.
– Прекрасная мысль! Там людям доводилось убивать еще с детского возраста, и там должны отыскаться выпускники университетов, которые когда – то состояли в одной из банд, да и сейчас не прочь подзаработать деньжат.
– Да, Роберт, там должны быть такие люди. Ральф Бэрри слушал их со смешанным чувством восхищения и неприязни. Его совесть уже давным-давно купили, причем оценили ее в немалую сумму. Сейчас его уже не очень смущало то, что он слышал, хотя его не переставал удивлять Роберт. Он был своего рода двуликим Янусом, но мало кому открывал оба свои лика. У него была репутация человека образованного и изысканного, культурного и любезного, всегда выполняющего взятые на себя обязательства и никогда не опускающегося до того, чтобы проскочить на красный свет светофора. Однако Ральф знал и другого Брауна – человека жестокого, не особо щепетильного, подчас подлого, жаждущего больших денег и безграничной власти. Единственное, что Ральфу пока не удалось выяснить, – так это имя его «покровителя». Роберт иногда ссылался на некоего человека, которого он называл «мой покровитель», но никогда не говорил ни кто он такой, ни чем занимается, ни как его зовут. Впрочем, Ральф интуитивно чувствовал, что этим «покровителем» мог быть Джордж Вагнер, ибо это был единственный человек, которого Браун боялся. Ральф никогда не расспрашивал Брауна о его «покровителе», потому что знал, что все равно не получит никакого ответа, а также то, что Роберт очень ценит в людях тактичность. Пол пообещал, что позвонит Роберту и Ральфу, когда подыщет подходящих людей – если, конечно, ему удастся их найти.
Ив Пико вставил в проектор диапозитивы, которые он сделал из фотоснимков глиняных табличек, и стал их внимательно рассматривать. Рядом с ним сидел и смотрел на экран Фабиан Тудела. Он нал, что Пико сейчас находится в процессе принятия решения что это решение вполне может оказаться ошибочным. Однако, как бы то ни было, Пико был его закадычным другом. Они познакомились еще в те времена, когда Ив Пико преподавал в Оксфорде, а Фабиан писал там докторскую диссертацию о клинописи. Они сразу понравились друг другу, потому что оба были своего рода «белыми воронами» в этом консервативном университете.
Пико пригласили в Оксфорд в качестве преподавателя. Фабиан, будучи ученым, приехал в Великобританию писать докторскую диссертацию, так как ему необходимо было постоянно консультироваться у известных специалистов. Они имели кое-что общее: оба были влюблены в Месопотамию – территорию, на которой в результате колониальной политики Англии образовалось государство Ирак.
Фабиан помнил, какое сильное впечатление произвел на него свод законов царя Хаммурапи, когда он впервые ознакомился с ним в Лувре. Фабиану тогда было десять лет, и он в первый раз приехал с отцом в Париж. Отец давал ему подробные пояснения относительно всего, что они видели в Лувре. Когда они обнаружили в залах, посвященных истории Месопотамии, огромное количество собранных в одном месте чудес, Фабиан вдруг почувствовал, как в нем совершенно неожиданно для него просыпается интерес к древнему миру. А еще его очень удивили высеченные на базальтовом столбе древние законы, которые основывались на принципе талиона. Его отец поведал ему о том, что в сто девяносто шестой статье этих законов говорилось: «Если человек выколол глаз сыну человека, то должны и ему выколоть глаз». В тот день Фабиан решил, что станет археологом и будет разыскивать забытые царства Месопотамии.
– Так ты решил ехать или все еще раздумываешь?
– Это было бы сумасбродством, – ответил Пико.
– Конечно. Но если ехать, то делать это надо сейчас, потому что, по всей вероятности, другой возможности уже не будет. Неизвестно, что там останется после войны.
– Если верить Бушу, Ирак превратится в цветущую Аркадию, и мы сможем проводить там раскопки с такой же легкостью, с какой люди посещают экскурсии.