Айс виновато отвел глаза в сторону, и протянул компаньону свою добычу.
– Отлично! – Элисед заулыбался. – Ну-ка, поглядим на гонкорские денежки! Гонкорское серебро всегда было полновеснее паарийского!
Распустив завязки, он вытряхнул содержимое мешочка себе на ладонь.
– Что это? – Айс удивленно уставился на кусок бараньей кишки, которая была затянута с одного конца красной ниткой, а с другого конца имела длинные шелковые завязки.
– Да чтоб вас! – кукловод с омерзеньем стряхнул загадочную находку с ладони, и принялся с остервенением мыть руки. – Это, брат, такая штука, которую некоторые парни надевают себе на одно место, когда идут в бордель, чтобы не подцепить нехорошую болячку!
Айс с открытым ртом смотрел, как таинственный предмет уплывает прочь, уносимый течением.
– А как же деньги? – вздохнул он.
– Остались, скорей всего там, где побывала эта шкурка, – ухмыльнулся Элисед. – Давай, за дело, дружище, вода-то прибывает!
Мастер Энгас деловито перекинул через колено рыжеволосого солдата, с пробитой головой и поломанными зубами, торчащими из окровавленного рта.
– Идите сюда, мой юный друг, – он поманил рукой Айса, разглядывая свою добычу. – Грабить мертвецов это настоящее искусство, и я обучу вас некоторым маленьким хитростям!
С трудом переставляя одеревеневшие ноги, юноша подошел к старому флибустьеру и с отвращением уставился на мертвеца, которого тот крепко держал в объятиях, словно любимую девушку.
– Для начала, вы должны запомнить, где солдаты прячут свое добро, – мастер Энгас добродушно ухмыльнулся. – Пехотинцы, вот, предпочитают "Счастливую солдатскую сумку", которая обычно надевается под кирасу, и располагается рядом с сердцем.
Нож в руке лекаря блеснул словно молния. Его лицо приобрело сосредоточенное и серьезное выражение, будто во время операции.
– Вскрываем его как устрицу, здесь, здесь, и здесь! – с громким шлепком помятая кираса отвалилась в сторону, и скрылась под водой. – Глядите, это и есть пресловутая "Счастливая солдатская сумка"! Я слышал истории о том, как туго набитый монетами кошель останавливал стрелу, или даже пулю, спасая хозяина от неминуемой смерти!
Лекарь кончиком ножа подцепил кожаную сумочку, перекинутую через плечо, и покачал головой.
– Этот кошелек не спасет даже от комариного укуса, – отпихнув мертвеца в сторону, он потянул из воды нового.
Айс увидел, как вытаращенные глаза солдата заливает грязная холодная вода, и его вновь замутило.
– Рейтары и кирасиры прячут денежки в седлах, и под латными юбками. Обычно с левой стороны, под кобурой с пистолем, или перевязью, на которой висит сабля, – нож мастера Энгаса ловко вскрыл очередную кирасу, и ткнулся в туго набитый кошелек. – Наемники, что щеголяют в "разрезах и буфах", могут припрятать пару золотых в рукавах, штанинах, и даже в гульфиках!
Кошелек полетел в тележку, а покойник медленно сполз с колена старого лекаря, и, растопырив руки в разные стороны, поплыл вниз по течению, к плотине из поломанных пик.
– Морийские наемники прячут награбленное в остроконечных шлемах, а зенорские бандиты держат золото за щеками, отчего у них щеки отвисают аж до самых плеч! – мастер Энгас похлопал юношу по спине, и помог взобраться в тележку.
– Вы смеетесь надо мной? – Айс горестно вздохнул и надул щеки, изображая зенорского пирата.
– Ну что вы, – лекарь весело засмеялся, помогая накинуть ярмо на голову Кирка, и принимая из рук Элиседа охапку зазубренных клинков. – Вы себе даже не представляете, как изобретательны бывают люди, пытаясь уберечь свои сокровища от жадных рук товарищей.
Юноша машинально коснулся кошелька, в котором хранилось каменное кольцо, и вздрогнул, встретившись с насмешливым взглядом старого разбойника, который, казалось, видел его насквозь.
– Больше ничего нет, – фыркнул Элисед, забираясь в тележку. – Все это барахло и тахра не стоит, так что не стоило даже задерживаться!
Подобрав валяющийся на парусине кошелек, кукловод опасливо встряхнул его, помял между пальцами и лишь после этого потянул за завязки.
– Это не армия, а какая-то банда оборванцев, – вздохнул он, демонстрируя друзьям содержимое кошелька.
На его ладони лежала маленькая лакированная коробочка, на внутренних стенках которой были нарисованы две миниатюры, изображающие миловидную темноволосую девушку, и серьезного мальчика, с голубыми глазами, с потешным шлемом на голове.
Сплюнув, Элисед размахнулся и швырнул коробочку в воду.
Толпа беженцев уныло тащилась по улицам Паары, направляясь к самым дальним воротам, ведущим из города в корнвахские степи.
Сидя рядом с Элиседом в тележке, Айс рассматривал хмурые лица мужчин, вооруженных кухонными ножами, топорами, старинными аркебузами и ржавыми дедовскими мечами.
Все это оружие вряд ли сгодилось бы для битвы с захватчиками, а вот для защиты от мародеров и недружелюбных сограждан, могло вполне пригодиться.
Женщины волокли тюки и толкали тяжелые тележки с домашней утварью. У них под ногами путались тявкающие собачонки, наряженные в нарядные курточки и крошечные башмачки, а чуть позади, плелись хлюпающие носами дети, с заплаканными глазами.
Айс поглядел на маленького мальчика, который торжественно восседал на плечах у отца, восторженно пялясь по сторонам, и поспешно отвел взгляд в сторону.
– Гляди, – хмыкнул Элисед. – Никого не напоминает?
Кукловод с ухмылкой разглядывал веселого мальчишку, вцепившегося в отцовские уши.
– Когда я тебя впервые встретил, ты был точно таким же!
Скрипнув зубами, Айс ткнул товарища локтем в бок.
– Мог бы уже, и промолчать! – буркнул он, и склонился над грудой трофеев, пытаясь вытащить ближайший к нему фальшион из ножен.
Рукоять у клинка была деревянная, а медная гарда, украшенная примитивным узором, щеголяла зеленой патиной.
– Дрянь, а не клинок, – вздохнул Элисед. – Боюсь, что Ниал нас на смех подымет…
Широкое лезвие было покрыто оспинками ржавчины и глубокими зазубринами.
– Они, похоже, использовали свое оружие больше для рубки дров, – кукловод вытащил из ножен второй фальшион. – Этим клинком будет сподручнее пилить, чем резать!
Идущие рядом горожане увидели в руках юношей обнаженное оружие и опасливо отпрянули назад, их, очевидно, не особо заботила острота клинков.
– Ворота открыты, хвала Небесам! – воскликнул мастер Энгас, сидящий на плечах у Кирка. – И гонкорцев здесь пока не видать!
Земля внезапно затряслась под ногами, что-то оглушительно рявкнуло, превращая внутренности в дрожащее желе. Ослепительное зарево полыхнуло над крышами домов, будто бы тысяча молний, брошенных рукой Орвада, одновременно вонзилась в землю.
Дети как по команде заревели, собаки залаяли, а со стороны главного храма Орвада к небесам величественно поднялось громадное грибообразное облако. Облако медленно расползалось в разные стороны, накрывая собой город, а земля продолжала вздрагивать и вибрировать, заставляя зубы стучать как кастаньеты.
– Будь я проклят! – застонал мастер Энгас, прикрывая рукой глаза, и вглядываясь в далекое зарево. – Кому-то только что хорошо досталось!
– И досталось по заслугам! – прошипел Элисед, вскакивая на ноги. – Вперед, к воротам, пока толпа не пришла в себя!
Спустя мгновение на город обрушился дождь из каменных обломков, святых мощей и разорванных в клочья человеческих тел.
Фрагмент мраморной колонны, как гигантское копье пронзил крышу ближайшего дома, осыпав улицу кусками черепицы. Громадный колокол, гудящий и завывающий, врезался в толпу беженцев, в один миг превратив ее в окровавленное месиво из оторванных конечностей, домашней утвари и визжащих раненных.
– Это же глас божий! – захохотал мастер Энгас, тыча пальцем на покореженный и окровавленный колокол, украшенный барельефами, с ликами богов. – Да придет владыка в мир поднебесный, и да свершит свой суд над грешниками и еретиками!
Кирк ринулся к воротам с такой скоростью, что затрещали оглобли, а сидящий на его плечах старый лекарь взвыл от восторга, изо всех сил цепляясь ему за голову, и стараясь не скатиться под огромные каменные ноги, размеренно бухающие по заваленной мусором брусчатке.