Куклинг захохотал, раскрыв рот, полный искусственных зубов. Отойдя в сторону шагов на пять, он сказал:
— И все же вы болван, Бад. Именно Дарвина мы и будем здесь проверять.
— И именно для этого вы притащили сюда десять ящиков железа? — спросил я, снова подходя к нему. Во мне закипела ненависть к этому блестевшему от пота толстяку.
— Да, — сказал он и перестал улыбаться. — А что касается ваших обязанностей, то вам, прежде всего, нужно распечатать ящик номер один и извлечь из него палатку, воду, консервы и инструмент, необходимый для вскрытия остальных ящиков.
Куклинг заговорил со мной так, как говорил на полигоне, когда меня с ним знакомили. Тогда он был в военной форме. Я — тоже.
— Хорошо, — процедил я сквозь зубы и подошел к ящику номер один.
Большая палатка была установлена прямо здесь, на берегу, часа через два. В нее внесли лопату, лом, молоток, несколько отверток, зубило и другой слесарный инструмент.
Здесь же мы разместили около сотни банок различных консервов и контейнеры с пресной водой.
Несмотря на свое начальственное положение, Куклинг работал как вол. Ему действительно не терпелось начать дело. За работой мы не заметили, как “Голубка” снялась с якоря и скрылась за горизонтом.
После ужина мы принялись за ящик номер два. В нем оказалась обыкновенная двухколесная тележка вроде тех, которые применяются на перронах вокзалов для перевозки багажа.
Я подошел к третьему ящику, но Куклинг меня остановил:
— Давайте сначала посмотрим карту. Нам придется весь остальной груз развезти по разным местам. Я удивленно на него посмотрел.
— Так надо для эксперимента, — пояснил он.
Остров был круглый, как опрокинутая тарелка, с небольшой бухтой на севере — как раз там, где мы выгрузились. Его окаймлял песчаный берег шириной около пятидесяти метров. За поясом прибрежного песка начиналось невысокое плато, поросшее каким‑то высохшим от жары низкорослым кустарником.
Диаметр острова не превышал трех километров. На карте значилось несколько отметок красным карандашом: одни вдоль песчаного берега, другие — в глубине.
— То, что мы откроем сейчас, нужно будет развезти вот по этим местам, — сказал Куклинг.
— Это что, какие‑нибудь измерительные приборы?
— Нет, — сказал инженер и захихикал. У него была противная привычка хихикать, когда случалось, если кто‑нибудь не знает того, что знает он.
Третий ящик был чудовищно тяжел. Я думал, что в нем заколочен массивный заводской станок. Когда же отлетели первые доски, я чуть не вскрикнул от изумления. Из него повалились металлические плитки и бруски различных размеров и форм. Ящик был плотно набит металлическими заготовками.
— Можно подумать, что нам придется играть в кубики! — воскликнул я, перекидывая тяжелые прямоугольные, кубические, круглые и шарообразные металлические слитки.
— Вряд ли, — ответил Куклинг и принялся за следующий ящик.
Ящик номер четыре и все последующие, вплоть до девятого, оказались наполненными все тем же — металлическими заготовками.
Эти заготовки были трех видов: серые, красные и серебристые. Я без труда определил, что они были из железа, меди и цинка.
Когда я принялся за последний, десятый ящик, Куклинг сказал:
— Этот вскроем тогда, когда развезем по острову заготовки.
Три последующих дня мы с Куклингом на тележке развозили металл по острову. Заготовки мы высыпали небольшими кучами. Некоторые оставались прямо на песке, другие, по указанию инженера, я закапывал. В одних кучах были металлические бруски всех сортов, в других только одного сорта.
Когда все это было сделано, мы вернулись к нашей палатке и подошли к десятому ящику.
— Вскройте, только осторожнее, — приказал Куклинг. Этот ящик был значительно легче других и меньше размером.
В нем оказались плотно спрессованные древесные опилки, а посередине — пакет, обмотанный войлоком и вощеной бумагой. Мы развернули пакет.
То, что оказалось перед нами, было диковинным по своему виду прибором.
С первого взгляда он напоминал большую металлическую детскую игрушку, сделанную в виде краба. Однако это был не просто краб. Кроме шести больших членистых лап, спереди были еще две пары тонких лапок–щупалец, упрятанных своими концами в выдвинутую вперед полураскрытую “пасть” уродливого животного. На спине краба в углублении поблескивало небольшое параболическое зеркальце из полированного металла с темно–красным кристаллом в центре. В отличие от краба–игрушки у этого было две пары глаз — спереди и сзади.