4
Я проснулся с тяжелой головой и посмотрел на электрические часы над дверью. Было шесть утра. Значит, через четыре часа все начнется, вернее, все будет кончено.
За окном редела предрассветная мгла. В комнате было душно, и я подошел к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Часовой уже стоял не у изгороди, а ближе к зданию.
Скала была черной на фоне темно–фиолетового горизонта.
Я смотрел в редеющий сумрак и думал о том, что здесь будет через четыре часа и что будет после взрыва. Сейсмические станции во всех странах зарегистрируют сотрясение земли. Сейсмологи по своим приборам легко определят место взрыва и нанесут его на карту. Они сопоставят характер сейсмической волны со всем тем, что им известно о землетрясениях, и без труда установят, что это было не землетрясение. Наше правительство будет все отрицать, и найдутся наши сейсмологи, которые будут доказывать, что никакого взрыва не было и все это локальное землетрясение. Газеты пошумят, покричит радио, и все смолкнет. И мы будем некоторое время сидеть и обрабатывать результаты наблюдений над подземным взрывом водородной бомбы нового типа. И это будет до тех пор, пока не подыщут или не выкопают еще одну пещеру под какой‑нибудь скалой. И все начнется сначала…
Я увидел, что к часовому подошел полковник Джейкс, и они стали о чем‑то говорить. Часовой несколько раз поворачивался к скале и махал рукой в ее сторону. Я оделся и спустился к ним.
— Бессонница? — спросил я Джейкса, закуривая сигарету.
— Кой черт! Сейчас мне позвонили и сообщили, что не вернулась автоматическая тележка.
— Как это не вернулась?
— Очень просто. Ее отправили в пещеру установить еще один дозиметр. И она, проклятая, не вернулась.
— Экая важность — автоматическая тележка. Целая скала взлетит на воздух, а тут — тележка, — сказал я.
— Наверное, у нее испортилось радиоуправление, — объяснил Джейкс.
— А если за ней кого‑нибудь послать? — спросил я.
— Это невозможно. Приказано после двенадцати ночи к скале никого не допускать.
— Когда она уехала?
— В одиннадцать, — сказал Джейкс и выругался. — Нужно докладывать в центр.
Он зашагал к своему коттеджу, а я остался с часовым.
— Выскочила в темноте как сумасшедшая и помчалась. Вот техника!
— Ты о чем?
— Да об этой самой тележке. Бегает, как живая. И кто ее только придумал!
Стало совсем светло, и скала заиграла пурпурными и розовыми красками.
— Меня снимут с поста в половине десятого, — сказал часовой. — С этого момента никому не разрешается покидать помещение. Что вы там будете делать?
— Всякую всячину.
Я повернулся и увидел Боба. Он направлялся прямо ко мне.
— Ну и спектакль будет сегодня, правда, Боб?
— Точно, — ухмыльнулся он. — Дай‑ка закурить.
— Я что‑то не помню, чтобы ты раньше курил.
— Представь себе, редкий случай, когда курить предписывает медицина.
— Вот в последний раз любуюсь скалой, — сказал я, протягивая ему зажигалку. — А тебе ее не жалко?
— Ну–ну, любуйся. А мне нужно до испытания принять уколы. — Боб заторопился обратно к зданию.
— Все в порядке, — подходя, сказал Джейкс. — Решено пожертвовать тележкой. Через два–три дня пришлют новую.
Я посмотрел на часы. Половина восьмого. Становилось жарко.
— А правда, что будет вроде как землетрясение? — спросил часовой у полковника.
— Вы слишком любопытны. Знаете, что за разглашение военной тайны…
Я так и не расслышал, какое наказание полагается солдату за разглашение военной тайны. Крамм позвал меня завтракать.
В баре я взял яичницу с беконом и кружку молока. Когда я подошел к своему столику, Финн уже доедал свою порцию. Он взглянул на меня красными от бессонницы глазами.
— Знаешь, в такой день стоит помириться, — сказал я, пересаживаясь к нему.
Он молча взял свой стакан с молоком и отошел к окну. Значит, здорово обиделся!
— Право же, Финн, прости. Честное слово, это потому, что я был пьян. — Я подошел к нему и тронул за плечо.
Он резко повернулся и процедил сквозь зубы:
— Есть вещи, которых не прощают до гроба!
— Ну, пожалуйста, ударь меня, если тебе от этого станет легче.
— Плевал я на твой удар. Иногда слова бьют сильнее, чем кулаки.
Он залпом допил молоко и вышел. Что такого обидного я ему сказал?
— Мэг, что я наговорил вчера Финну?
Она посмотрела на меня усталыми глазами. Наверное, тоже не спала.