Я с сожалением посмотрел на Боба. У него были мечтательные глаза, и это меня вдруг очень разозлило.
— Болван ты, вот что я скажу. Ты думаешь, что эта бомба не взорвется? Ты надеешься, что военные не найдут способа ее подорвать? Я не понимаю, какой идиотской логикой ты руководствовался? Правду говорят: если бог хочет лишить мужчину разума, он напускает на него женщину.
Я с силой сбросил со своего плеча руку Чикони.
— Вы, два круглых идиота, не понимаете, что теперь будет, — продолжал я. — Особенно тебе, Вигнер.
— Эта бомба не взорвется, — раздельно сказал Боб. — Никогда. Только разве что кто‑нибудь решится пойти в пещеру.
— Черт его знает, может быть, найдутся добровольцы, — сказал Крамм.
— Могут найтись из числа безработных, — заметил Финн. — Кстати, если тебя потянут хорошенько господа из следственных органов, ты сам скажешь, что нужно сделать, чтобы отцепить от бомбы твой дурацкий взрыватель.
— В том‑то и дело, что не скажу. Просто потому, что я теперь и сам не знаю, как устроен взрыватель.
Мы переглянулись. Было ясно, что Боб врал. Он боялся, что среди нас окажется предатель.
— Вы знаете, что такое машина, работающая по принципу свободного поиска? Нет? Представьте себе, что вы в незнакомой темной комнате, заставленной мебелью, и вам нужно из нее выйти. Вы начинаете беспорядочно рыскать в темноте, натыкаться на незнакомые предметы, шарить руками вдоль стен, пока не обнаружите дверь. Вы действуете, говоря кибернетическим языком, без всякой заранее разработанной программы, имея в голове лишь одну конечную цель. Вот так действовала автоматическая тележка, на которую я поставил “Феано” с очень примитивной программой: добраться до пещеры, отсоединить от бомбы два провода й присоединить к этим же клеммам два других, с термистором, включенным последовательно. Во время рыскания тележки машина “Феано” сама составила себе программу, что должно быть дальше…
— А источник питания? — спросил я.
— От аккумулятора тележки.
— Не понимаю, как тебе могла помогать эта дама, если она, кроме шприцев и клизм, ничего не знает.
Я почему‑то все еще недолюбливал Чикони.
Она рассмеялась.
— В наше время любой человек знает, как включить или выключить радиоприемник. Мне Боб рассказал, что я должна была выключить и что включить на тележке. Счетную машинку я покрыла брезентом.
— И тележка сама поехала? — спросил Крамм.
— Через минуту после того, как я установила “Феано”, тележка сорвалась с места. В темноте я даже не заметила, куда она скрылась. Кстати, почему она поехала именно по бетонированной дорожке?
На лице у Боба появилось выражение досады.
— Господи, как трудно объяснять что‑нибудь людям, не знающим математики. Просто я так запрограммировал работу “Феано”. А дальше в процессе работы она сама совершенствовала эту программу.
— Лучше бы ты никогда не изучал эту проклятую математику, — проворчал Финн. — Вылезет она тебе боком.
Дверь комнаты распахнулась, вошли полковник Джейкс и двое в штатском. Мы стали рядом с Бобом.
Я посмотрел на штатских. Как они, все эти, похожи друг на друга! Тупые квадратные морды, широкие плечи, длинные руки, каменное выражение лица.
— Кто? — спросил один из них, оглядывая всех нас.
— Вон тот, с пятнами на лице, Вигнер, — ответил полковник Джейкс, — и эта дама…
— Дама пока не нужна, — сказал штатский. — Выйдите все из комнаты.
— Почему у вас нет специального помещения для таких дел? — грубо спросил Джейкса второй штатский.
— Для каких дел? — Не выдержав, я подался вперед.
Ух, как я люблю бить по таким мордам! И чем сильнее сопротивляются их владельцы, тем с большим наслаждением я бью!
— А вы, собственно говоря, кто такой? — спросил один.
— А вы?
На его квадратной физиономии загуляли желваки. От желания ударить его у меня потемнело в глазах. Крамм тронул меня за руку.
— Идем, — сказал он. — Нам делать нечего.
— Вот именно, — процедил сквозь зубы штатский. Я взглянул на Боба и ободряюще кивнул ему.
— Предложи этим двум буйволам прославиться на всю страну. Если они хотят, чтобы бомба взорвалась, что им стоит слазить в пещеру под скалой?
Стоявший рядом со мной штатский незаметно взял меня за правую руку и сжал изо всех сил. Его глаза превратились в две узенькие слезящиеся щелочки. Он был чертовски сильный, но меня недооценил. Работая только одной кистью, я вывернул его руку так, что он закусил нижнюю губу и расслабил пальцы. Все это произошло при полной тишине в течение нескольких секунд.