— Ну и что?
— А то, что это открытие было революционным, оно сразу объединило электричество и магнетизм, на нем возникла электротехника.
— Ну и что? — продолжал настаивать Сычев. Как большинство безногих, он был склонен к полноте. Сейчас он был просто толстым, с рыхлым, сильно состарившимся лицом.
— А то, что Фарадей не имел никакого понятия о твоем Юнге и его упругом эфире. И ни о каком Максвелле. Это Максвелл толкал Фарадея в свои уравнения.
Сычев закинул голову и неестественно захохотал.
— Перестань, Жорка, — прикрикнул на него Мигай. — Что‑то в Лялиных словах есть. Говори дальше, Ляля, не обращай на него внимания.
— Я уверен, если бы Фарадей был умным, ну, хотя бы таким как мы…
Ребята вокруг весело загалдели.
— Не смейтесь. Если бы он был таким умным, он бы не сделал ни одного открытия…
Все мгновенно утихли и уставились на Самозванцева. Его глаза растерянно перебегали с одного на другого.
— У нас в институте работает целая группа толковых парней и девчат. Они никогда не лезут в журналы, для того чтобы найти там намек на решение задачи. Они просто пробуют. Делают и так и сяк, как попало. Вроде Фарадея.
— Вот видишь! У них что‑нибудь получается?
— Представьте себе, да. И, нужно сказать, самые оригинальные решения получаются именно у них…
Наш членкор не выдержал.
— Сейчас вы начнете доказывать, что научной работой лучше всего заниматься, ничего не зная. У физиков всегда есть склонность поиграть в парадоксы. Но сейчас не тот возраст…
— Надоел ты со своим возрастом. Пусть говорит Ляля. Значит, Фарадей, говоришь, работал “методом тыка”?
— Конечно. Он был просто любознательным парнем. А что будет, если по магниту стукнуть молотком? А что будет, если магнит нагреть докрасна? А будут ли светиться у кошки глаза, если ее подержать голодной? И так далее. Самые нелепые “а что будет, если…”. И вот, задавая себе кучу вопросов, он отвечал на них при помощи эксперимента. Поэтому он и наоткрывал тьму всяких явлений и эффектов, которые дальше оформили новые теории. А вот нам, умным, кажется, что больше не существует никаких “а что будет, если…”. У нас теория на первом плане…
— Н–да, — неопределенно промычал членкор и отошел в сторону. За ним пошло еще несколько человек.
— Есть очень простой способ обнаружить Фарадея, — вмешался в разговор Николай Завойский, наш выдающийся теоретик, тоже доктор и тоже членкор. Мы всегда его недолюбливали за его чересчур аристократические манеры.
— Ну‑ка выкладывай твой способ выявить Фарадея.
— Нужно объявить всесоюзный конкурс на наибольшее и наилучшее количество “а что будет, если…”. Участники конкурса сами себе задают вопросы и сами отвечают. Конечно, при помощи эксперимента.
— Недурно. В твоем предложении есть изюминка. Но вся беда в том, что на многие “а что будет, если…” можно ответить и не ставя эксперименты.
— Так вот, “фарадеевским” вопросом будет тот, на который современная теория ответа дать не может.
Эта идея всем понравилась. Физики оживились и начали “играть в Фарадея”. “А что будет, если…” послышалось с разных концов зала, а после народ собрался вместе, и игра приняла бурный и веселый характер. Сами задавали самые дикие вопросы и сами же на них отвечали.
— А что будет, если кашалоту надеть очки?
— А что будет, если в коровьем молоке сварить метеор?
— А что будет, если сквозь человека пропустить импульс тока в миллион ампер за миллионную долю секунды?
— А что будет, если…
Вопросы сыпались непрерывно. Отвечали на них все сразу. Пошли вычисления, уравнения, ссылки на источники, в общем, был привлечен весь арсенал физических знаний, и вскоре выяснилось, что задать “фарадеевский” вопрос очень трудно, но можно. И, черт возьми, таким вопросом почти всегда оказывался тот, над решением которого как раз и билась современная физика. Ляля Самозванцев, заваривший эту кутерьму, разочарованно вздохнул:
— А я — то думал, что мы войдем в ходатайство в президиум академии о создании НИИ фарадеевских исследований.
— Ребята, а вы помните Алешку Монина? Ведь мы его на курсе так и называли — Фарадей!
Мы стихли. Все взоры обратились на Шуру Корневу — главного организатора нынешнего “капустника”. Рыжая, веснушчатая, она никогда не пыталась казаться красивой.
— Шуренок, почему среди нас нет Алика?
— Ребята, сегодня он не может.
— Почему?
— У него ночное дежурство в клинике… Кроме того, он сказал…
— Что?
— Он сказал, что ему неловко посещать наши вечера. Там, говорит, собираются академики, в крайнем случае, кандидаты, а я… В общем, понимаете…..