— Итак, вы соглашаетесь? — повторил Больц, тронув меня за плечо.
— Нет, — решительно заявил я. — Нет. Я не могу быть соучастником в этом отвратительном деле.
— Как хотите, — вздохнул он. — Очень сожалею.
Через минуту он деловито встал из‑за стола, подошел к двери и, приоткрыв ее, крикнул:
— Эйдер, Шранк, зайдите сюда!
— Что вы собираетесь со мной делать? — спросил я, вставая.
— Для начала мы снимем импульсно–кодовый спектр вашей нервной системы.
— То есть?
— То есть составим карточку, в которую будут записаны форма, интенсивность и частота импульсов, ответственных за каждое ваше душевное и интеллектуальное состояние.
— Но я не позволю. Я буду протестовать. Я…
— Проводите профессора в испытательную лабораторию, — безразличным голосом произнес Больц и отвернулся от меня к окну.
7
Вступая в пределы испытательной лаборатории фирмы Крафтштудта, я пришел к решению, которому суждено было в конце концов сыграть выдающуюся роль во всей этой гнусной истории. Я рассуждал так. Сейчас со мной будут делать нечто такое, что даст в руки Крафтштудту и его банде сведения о моем внутреннем духовном мире. Они будут пытаться установить, какими формами электромагнитного воздействия на мою нервную систему можно во мне вызвать те или иные эмоции, переживания и ощущения. Если это им удастся, тогда я буду окончательно в их власти. Если же нет, то я смогу сохранить за собой какую‑то долю своей самостоятельности, которой они управлять не смогут. Это мне может в дальнейшем очень понадобиться. Следовательно, я должен буду изо всех сил стараться спутать карты этих ультра–ученых бандитов, обманывая их, насколько это будет в моих силах. А это, должно быть, в какой‑то степени возможно. Ведь недаром вчера в палате я слышал, как один из рабов Крафтштудта заявлял, что импульсно–кодовая характеристика человека индивидуальна, за исключением математического мышления.
Меня ввели в большую комнату. Она, однако, казалась очень тесной из‑за громоздких приборов, заполнявших ее. Комната напоминала управление небольшой электростанции. В центре располагался пульт с приборными досками и шкалами. Слева, за металлической сеткой, находился большой трансформатор, и на фарфоровых панелях тлело красноватым светом несколько генераторных ламп. На металлической сетке, экранирующей генератор, были укреплены вольтметр и амперметр. По их показаниям, по–видимому, определялась мощность, создаваемая генератором. В самом центре возвышалась цилиндрическая кабина, состоявшая из двух металлических частей — верхней и нижней, соединенных средней частью из прозрачного изолирующего материала.
Двое моих провожатых подвели меня к кабине. Из‑за пульта управления встали два человека. Один из них был тот самый доктор, который провожал меня к Крафтштудту и который дал мне наркоз. Второй — неизвестный мне сутулый старичок с гладко зализанными редкими волосами на желтом черепе.
— Нужно снять спектр, — сказал один из провожатых.
— Не уговорили, — произнес доктор грубо. — Я так и знал. Я сразу определил, что Раух относится к типу сильных натур. Нужно было этого ожидать. Вы плохо кончите, Раух, — сказал он, обращаясь ко мне.
— Вы тоже, — ответил я.
— Ну, это еще неизвестно, а вот в отношении вас — точно.
Я пожал плечами.
— Вы проделаете всю процедуру добровольно или вас придется к этому принуждать? — спросил он, окидывая меня наглым взглядом.
— Добровольно. Мне, как физику, это даже интересно.
— Прекрасно. В таком случае снимите ботинки и разденьтесь до пояса. Прежде всего я должен вас осмотреть, выслушать, измерить кровяное давление.
Я разделся. Первая часть “снятия спектра” представляла собой обычный врачебный осмотр: “дышите, не дышите”, и так далее. Я знал, что все это ничего не расскажет им о моем душевном состоянии.
Когда осмотр окончился, доктор заявил:
— Входите в кабину. Здесь у вас микрофон. Отвечайте на все мои вопросы. Предупреждаю вас: при одной из частот вы почувствуете нестерпимую боль. Но это мгновенно пройдет, как только вы закричите.
Голыми ногами я стал на фарфоровый пол кабины, и она бесшумно задвинулась. Над головой загорелась электрическая лампочка. Загудел генератор. Он работал в очень низкочастотном импульсном режиме. Напряженность поля, по–видимому, стала очень высокой. Я это чувствовал по медленным приливам и отливам тепла во всем моем теле. В суставах с каждым электромагнитным импульсом как‑то странно пощипывало. Мускулы в такт с импульсами то напрягались, то ослабевали. Сжимались не только мускулы у самой поверхности кожи, но и в глубине тела.