Есть еще одна сторона дела, о которой нужно думать. Когда люди ставят опыты над себе подобными и пытаются проникнуть в самые святые тайники души, то они руководствуются не только простой любознательностью! Я не думаю, что на свете существуют такие безумцы, которые верят в возможность синтезировать человеческое “я” из бесчисленного множества волн и написать для него математическую формулу. Скорее всего, здесь дело проще. За всеми этими опытами скрываются какие‑то более близкие цели, какие‑то очень конкретные намерения, вроде поисков излечения человеческих недугов, или, наоборот, нахождения способов искусственного управления человеческой душой.
Конечно, так как статьи о волнах напечатаны в научных журналах по медицине и психологии, то на первый взгляд кажется, что все это делается для достижения первой цели А вторая?
Я никогда не забуду выражения лица полковника Р., когда во время немецкой атаки под Аахеном наша бригада дрогнула и начала отступать. Солдаты перестали слушаться офицеров и бросились бежать, а немцы расстреливали их в спину. Лицо Р. перекосилось, и он начал прямо‑таки рычать…
— Неужели не будет найдено лекарство против трусости?.. Или лекарство беззаветной храбрости?
А через пару десятков лет о таких лекарствах писали даже в газетах.
— Голл, как ты сюда попала?
Она повернулась ко мне и прошептала прямо в ухо:
— А ты не будешь сердиться, если я скажу правду? Честное слово?
— Честное слово.
Она глубоко вздохнула.
— У меня был один приятель. Лейтенант. Мы с ним познакомились в нашем ателье, после демонстрации моделей. Это было зимой…
Она замолчала.
— Ну?..
— Он пригласил меня в ресторан. Мы танцевали и болтали о том, о сем. После мы с ним встречались еще. Он был очень симпатичный и умный. Вроде тебя, только моложе и смелее. Ты не сердишься?..
— Нет…
— Он тоже говорил массу умных вещей и смеялся, когда я ничего не понимала… В конце концов, он сказал мне, что я ему надоела, но он все равно питает ко мне дружеские чувства, и если мне что‑нибудь будет нужно, он готов мне помочь Когда меня выгнали из цирка, я позвонила к нему. И вот я здесь…
— А за что тебя выгнали из цирка?
— О, это длинная и скучная история… Давай лучше спать…
Но я не сомкнул глаз до самого утра. Я думал про полковника Р. и про лейтенанта.
11
Это было действительно величественное зрелище. Гигантские сосны с верхушками, позолоченными утренним солнцем, были неподвижны. Они стояли плотными рядами, как гренадеры на праздничном параде, но в их неподвижности не чувствовалось напряжения, а только покой, застывшая радость бытия и сознание собственного достоинства. А когда порыв ветра заметался в вершинах и шепот зеленых гигантов начал медленно нарастать, у меня по телу побежали мурашки.
— Красиво, не правда ли? — спросил Боллер.
— Это не то слово. Мне всегда казалось, что деревья разговаривают. Один японец записал на магнитную пленку шелест листвы различных деревьев. Почему‑то считается, что свой язык есть только у людей и животных. Мы не очень хорошо знаем, что такое коллектив растений. А ведь они тоже живут в коллективе и как‑то влияют друг на друга, и, может быть, ветер помогает им разговаривать?
— Вы уж простите, что мы держали вас в подземелье так долго. Это, знаете ли, своего рода психологическая подготовка…
Я усмехнулся.
— Вы уверены, что теперь я вполне подготовлен?
— Уверен. И не только вы. Все остальные тоже готовы. Но вы — особая статья.
— Почему особая?
— Я вам уже говорил при первой встрече. Вы кое‑что понимаете в человеческих мозгах, в их работе.
Мы обогнули здание и пошли по тропинке прямо в лес, и я глубоко вдыхал запахи сосен, земли и влаги, которая дымилась над прогалинами, согретыми утренним солнцем.
— И вы теперь разрешите мне совершать прогулки?
— И не только вам. Всем.
— Сколько здесь людей, я имею в виду подопытных?
— Сорок девять.
— Боже мой! Где же остальные?
— Лаборатория наша огромна. Под зданием еще четырнадцать этажей.
Я удивился странному совпадению количества этажей разбомбленного немецкого хранилища боеприпасов и этой лаборатории, но ничего не сказал об этом Боллеру.
— Шумная компания! Представляю, как оживится этот молчаливый лес, когда все окажутся здесь.