Меня очень насмешила одна пара, мужчина и женщина, которые сначала прошли мимо меня, а после вернулись, двигаясь задом наперед, а после снова пошли как нужно, и так было несколько раз…
Я опять что‑то подумал о приборе в сумке, но теперь мой взгляд упал на электрические часы, они по–прежнему показывали половину шестого, хотя, по–моему, с момента нашей встречи прошло, по крайней мере, минут десять.
— Я не опоздала? — спросила она, немного задыхаясь.
— Нет…
— Счастливая парочка!
Это опять прокричал шофер того самого такси, но теперь оно ехало нормально.
— Нахальный парень, — пробормотал я. — Правда он нахальный? Куда это вы только что исчезали?
Она хихикнула и попятилась назад. Конечно же, она двигалась назад, а ее ноги ступали вперед! Как я не заметил этого сразу? Я никогда ни у кого не замечал такой манеры ходить! Но если у автомобилей колеса вертелись не так, как нужно, то почему бы и людям не передвигать ноги так, как им это нравится?
Часы на набережной по–прежнему показывали половину шестого. Теперь я был уверен, что прибор работает. Но только никак не мог понять, в чем ошибался Горгадзе…
Было еще одно, что я заметил сразу, с того самого момента, когда в сумке щелкнул прибор.
Я ничему не удивлялся! Все, что случалось, и что случится — так и должно быть! Вернее, здесь может быть что угодно…
И если сейчас она идет уже по этой стороне моста, то так оно и должно быть. Прошла мимо? Ну и что же…
Это такси начинало действовать мне на нервы. Сколько раз можно вот так, как попало, приезжать, и уезжать. И шофер не отличался остроумием — повторял одно и то же.
Поэтому я взял ее за руку, и мы пошли на набережную, где рабочие снимали трамвайные пути, ковыряя гранитную брусчатку и поддевая ломами шпалы. Эти пути уже были сняты когда‑то, но это не имело никакого значения, потому что в следующее мгновенье по ним снова прошел красный трамвай с колесами, вращающимися в противоположную сторону.
— Я не опоздала? — снова повторила она надоедливый вопрос, и я ответил, что нет, и что все это чертовски скучно.
— Счастливая парочка!
Нет, нам решительно не избавиться от этого таксиста! Если он появится еще раз, мы просто сядем в машину.
Шофер не заставил себя ждать, подъехал как‑то боком и, лукаво подмигнув, крикнул свое.
Дверь машины отворилась не наружу, а внутрь, и из машины послышался мрачный голос:
— Занято…
Действительно, забившись в угол, сидел человек в шляпе, надвинутой на глаза, с высоко поднятым воротником. Кроме того, водитель был уже другим.
— Нам сегодня не везет, — пробормотал я в пустоту.
Часы показывали половину шестого, и мне, конечно, нужно было торопиться на свидание. Теперь я знал, что должен сделать. Нужно крепко взять ее за руку и никуда не отпускать!
Нет, конечно, она не опоздала. Когда мужчина и женщина два или три раза продефилировали мимо нас, я повел ее туда, где рабочие уже не снимали трамвайный путь, а где теперь была пустынная площадь, обсаженная вокруг молоденькими липками.
Вести ее не составляло никакого труда, хотя она шагала в другую сторону и даже иногда куда‑то бежала.
Пусть себе бежит — она все равно рядом со мной и повторяет один и тот же надоевший вопрос.
— Занято, — сказал кто‑то прямо мне на ухо, и тот, кто сидел в углу автомобиля, повернул ко мне свое лицо.
Это была женщина. Мы перебежали площадь, а после бежала только она, а я медленно шел рядом, крепко держа ее за руку, чтобы не повторять всю эту идиотскую историю со свиданием на мосту.
Солнце было еще высоко, а мы оказались на набережной и двигались в сторону парка.
Колесо обозрения, переполненное весело визжавшими детишками, пока не крутилось. Оно совсем не крутилось, а контролер впускал одну группу ребят и выпускал другую — тех, которые уже получили удовольствие. Было удивительно смотреть на их счастливые возбужденные лица и на то, как они рассказывали о своих впечатлениях родителям. Только колесо продолжало стоять на месте, а поток ребят не прекращался.
Где я видел ту женщину, сидевшую в такси? И когда же завертится это колесо?
А она рассмеялась рядом со мной и опять спросила:
— Я не опоздала?
Качели почему‑то в половине шестого не пользуются успехом, хотя и качаются пустые. А одна ладья застыла в высоко поднятом положении с одним–единственным пассажиром, тем самым, которого я видел все в том же идиотском такси…
Несколько лодок на реке плавали боком, то приближаясь, то удаляясь друг от друга. Это было похоже на странный танец, и исполнять его, по–видимому, было нетрудно, потому что течение реки прекратилось и лодки всегда могли остановиться в любом месте. Для этого не нужно быть искусным гребцом, а стоило только поднять одно весло, а другим грести, как вон тот дядя с бородой, или опустить оба весла в воду, как та девушка в синем купальнике, или просто лежать на дне лодки и ровным счетом ничего не делать…