— Вы пришли к нам с новостью, не правда ли, Валерий Степанович?
— Правда, — ответил тот. — Вам уже кто‑то наболтал?
— Наболтал, — ответил Кучеренко.
Но я — то знал, что нам никто ничего не, наболтал…
С этого все началось.
Я не видел, а скорее почувствовал, как вошла она, как поздоровалась почти шепотом и как подчеркнуто важно Валерий Степанович сказал:
— Надежда Ивановна, вы будете работать с этими славными ребятами. Вот ваше рабочее место.
Ее рабочее место оказалось рядом с моим, но я уткнулся в свою тетрадь и боялся взглянуть на нее.
— Я хочу вам сказать все начистоту, — голос научного руководителя стал очень официальным. — Это моя племянница, и мне стоило немалых трудов убедить нашего директора взять ее на работу. Так вот, я хочу, чтобы все вы и Надежда Ивановна знали, что требовать от нее и от вас я буду в одинаковой степени, без всяких поблажек на родственную связь.
— Поняла, — услышал я до ужаса знакомый голос.
Кучеренко поднялся и вышел из лаборатории. Он иногда курил, а это в лаборатории не разрешалось.
Валерий Степанович нас оставил, я бессмысленно листал рабочую тетрадь, после включил микротом и стал резать на тонкие прозрачные ломтики замороженную ткань мозга белой мыши. Мне это было совсем ни к чему, но нужно же что‑то делать.
— Меня приняли в качестве лаборанта, а училась я в спецшколе с биологическим уклоном. Только в прошлом году окончила. Я умею обращаться с микротомом. Давайте срезы буду делать я.
И тогда я взглянул на нее первый раз, и у меня потемнело в глазах: я уже ее где‑то видел!
— У вас очень приятный цвет загара.
Моя фраза выползла сама собой, ни к селу, ни к городу.
Надя улыбнулась.
— Я только позавчера прилетела с юга. Из Евпатории.
— Золотистый пляж и прочее…
— Совершенно верно. Вы там были? Я жила не в новом, а в старом городе. Там песок, а немного дальше от берега трава…
Я не был в Евпатории, но то место, о котором она говорила, я знал до мельчайших подробностей.
В лабораторию вернулся Кучеренко, подошел ко мне и спросил грустным голосом:
— Ну, как?
— L’aiment, — ответил я.
— То‑то, — назидательно промычал Кучеренко.
И потянулась обычная рабочая пятидневка, обычная в лаборатории, но не совсем обычная вне стен нашего института.
Валерий Степанович пришел в среду к нам и торжественно вручил мне какую‑то бумагу.
— Вот вам командировочное предписание. Надежда, вы и Кучеренко идите на вокзал, садитесь в электричку и езжайте по указанному здесь адресу. Это НИИ магнитных сплавов. Говорят, там есть группа сынков, которые, так сказать, в свободное от работы время, а еще точнее — во время сна, суют себе под подушку очень сильные постоянные магниты, и у них начинается… Впрочем, вы разберитесь во всем сами. Какая‑то чертовщина!
В НИИ магнитных сплавов мы разыскали тех самых ребят, которые совали себе под подушку изготовленные ими же самими магниты, и они нехотя стали рассказывать, что это они делали просто так, из‑за любопытства, прочитав где‑то об опытах некоего доктора Месмера и, следовательно, о месмеризме, то есть о странных явлениях в человеческой психике, если эту самую психику потревожить магнитным полем.
— Ну и что‑нибудь интересное получилось?
Я заметил, как у Володьки Кучеренко заблестели глаза.
— Да ничего особенного. Правда, мне удалось в полной темноте увидеть магнитное поле. Северный полюс подковы казался синим, южный — красным. А цвет силовых линий постепенно переходил от синего к красному. Глупость, конечно. За день так насмотришься на эти магниты, что видишь их даже в полной темноте.
— А если магнит под подушкой, сны снятся?
— Мне нет, а вот Жорке снятся.
Жорка — лаборант из магнитометрической лаборатории, застенчивый блондин с веснушчатым носом. В присутствии Нади он краснел, сначала вообще не хотел нам ничего говорить, а после сознался.
— С магнитом под подушкой я вижу все, что будет завтра… Правда, не совсем точно, а… ну как вам сказать?.. Символически, что ли…
Жора не имел никакого представления, что такое “подсознательное” и откуда оно берется, и очень удивился, что мы именно это и изучаем.
— А для чего? — робко спросил он.
— Чтобы понять, почему существовали такие личности, как Илья–пророк, Кассандра, Магомет, бабки–гадалки, прорицатели и ясновидцы.
Парень посмотрел на Кучеренко и улыбнулся.
— Вы меня разыгрываете. Какой дурак будет тратить деньги на исследования такой чепухи?
— Ничего себе чепуха. Разве плохо знать сегодня, что будет завтра?..