— Так почему ваша жена…
— Однажды, вскоре после ее приезда из Нью–Йорка, мы ужинали у Сольпов и задержались до позднего вечера.
Я болтал со стариками Сольпами, а моя Арчи куда‑то вышла. Вдруг она вбежала в комнату вся в слезах, с безумными глазами. В ответ на вопрос, что случилось, она только еще сильнее заплакала. По дороге на нашу ферму она не разрешила мне взять ее за руку, даже прикоснуться… За какие‑нибудь полчаса мы стали совершенно чужими.
Только после ее самоубийства я догадался, вернее, понял, что случилось. Она, узнав, что в семье Сольпов гостят наши Дики, поднялась наверх и совершенно случайно подслушала разговор юношей с дочерьми нашего приятеля.
Мои сыновья клялись в верности и любви дочерям Сольпов и заверяли, что если те не станут их женами, то неизбежный брак с Арчи будет для Диков проклятием всей жизни. Они говорили, что не любят этих холодных дурочек и только из уважения к старикам, то есть к нам, согласились на них жениться. Они предлагали дочкам Сольпов немедленно бежать…
— Это произвело впечатление на вашу жену?
— Еще бы! Она сразу поняла, что до нашего брака я ей изменял.
— То есть, — пробормотал я тупо.
— Мои парни повторили то же самое, что когда‑то сделал я… Это было ужасно…
Арчи поняла, что обманулась, веря в мою любовь добродетельность. Она повесилась на одном из дубов, что растут у нас над ручьем. После этого я покинул ферму вместе со своим семейством и переехал сюда…
— Скажите, а юные Арчи знали о происшедшем?
— Конечно, нет, они спали, как и моя Арчи в те далекие времена… Так вот я переехал со всем семейством в Нью–Йорк… Мальчики поступили на биологический факультет колледжа, как когда‑то и я, а девочки устроились телефонистками на центральной почте… Так они жили порознь, уже фактически без моего вмешательства, до тех пор, пока однажды не встретились в кино… Это была радостная встреча. Их нежная дружба возобновилась… Будьте добры, который час?
— Сейчас ровно шесть.
— Хорошо, в нашем распоряжении еще пятнадцать минут… Кстати, они встретились в том же самом кинотеатре, в котором когда‑то я встретился с Арчи…
— Удивительно!
— Я уже ничему не удивлялся. Я знал всю игру от начала до конца. Я точно знаю день и час, когда они переженятся… Если вы никуда не спешите, пройдемтесь в “Сперри–дансинг”…
— Зачем?
— Вы их там увидите… Они сегодня придут сюда на танцы… Я и Арчи тоже сюда ходили.
— Господи, — воскликнул я. — А что же будет дальше?
— Это мы сейчас узнаем. Я просто дрожу от ожидания… Все, все до мельчайших подробностей должно повториться!
Мы пошли по совершенно темной аллее, старик ощупывал дорогу палкой, а я слегка поддерживал его под руку. Теперь окна клуба “Сперри–дансинг” сияли, и оттуда доносилась музыка.
Это был второразрядный клуб с дешевыми входными билетами. После темноты осеннего вечера глаза не могли привыкнуть к яркому свету. Джаз ревел во всю свою латунную глотку. Затем музыка прекратилась, и вдруг две одинаковые черно–белые пары бросились в нашу сторону.
— Папа! Папа Дик! Как ты узнал, что мы здесь?
Парни и девушки кричали одновременно, и, как мне показалось, в унисон.
Старик Дик вытащил носовой платок и вытер глаза. Я никак не мог понять, плачет ли он или у него жестокий насморк.
— Я догадался, что вы здесь.
— Удивительно! Ведь мы тебе об этом не говорили!
— Отцовское сердце. Знаете, оно всегда чувствует… Думаю, дай зайду.
— Мы очень рады тебя видеть. Ты у нас мудрый и можешь решить один спор, который у нас возник.
Мой собеседник как‑то странно съежился, как будто бы его собирались бить.
— Я вас слушаю.
— Мы спорили о том, что нельзя создать гармоническое общество из принципиально разных людей. Что ты на это скажешь?
Старик сморщился еще больше.
— Об этом как‑нибудь в другой раз.
— Нет, ты скажи свое мнение. А то мы будем так спорить без конца.
— Месяца через полтора вы придете к выводу самостоятельно. Тогда приходите ко мне.
— Мы пришли к выводу, что если из разных людей нельзя создать монолитное общество, то нужно попытаться…
В этот момент снова заиграл оркестр, и Дики со своими Арчи бросились танцевать. У меня в глазах зарябило. Почти насильно я вытащил старика из зала:
— Послушайте, я не могу допустить, что эти прекрасные девушки, которые вскоре станут женами своих Диков, будут рано или поздно болтаться на ветках дуба, который растет у вас на ферме Гринбол.