Как‑то мимо меня промаршировала рота солдат, и я чуть было не вскрикнул — до того все солдаты были на одно лицо! “Рота Диков…”, — прошептал я в ужасе. Целая толпа одинаковых девушек, Арчи, выступала в одном мюзик–холле…
Вот поэтому и еще по многим другим причинам я иногда думаю, что ферма “Станлю” существует и развивается, и, может быть, мое правительство даже оказывает ей всяческую поддержку.
ИНТЕРВЬЮ С РЕГУЛИРОВЩИКОМ УЛИЧНОГО ДВИЖЕНИЯ
— Одну минутку.
— Я вас слушаю.
— Вы прошли на красный свет.
— Простите, я — дальтоник. Для меня все равно, какой свет.
— Но вообще‑то вы свет видите?
— Конечно.
— В таком случае вы не могли не заметить, что горел верхний свет, а это значит, красный.
— Это логично. Но…
— Что?
— Дело в том, что я, как вам объяснить, часто путаю верхний свет с нижним.
— Вы что‑то крутите.
Регулировщик приготовился получить штраф.
— Вы когда‑нибудь смотрели на матовое стекло фотоаппарата?
Регулировщик небрежно улыбнулся.
— А как вы думаете?
— Там изображение перевернутое.
— Это знает любой школьник.
— Человеческий глаз — линза.
Регулировщик насторожился.
— Ну и что?
— В глазу изображение тоже перевернуто…
— Да, но…
— Ведь правда, глаз — линза?
— Правда…
Регулировщик неуверенно повертел карандашом…
— Тогда не понятно…
— В том‑то и дело… У большинства людей, то есть почти у всех, перевернутое изображение в глазу еще раз переворачивается в мозгу.
— Удивительно. А ведь правда, изображение должно быть перевернутым…
— Так вот у меня оно такое. Перевернутое.
Регулировщик застыл с открытым ртом.
— Значит, вы все видите…
— Да. Будьте добры, не заденьте моего лица своим ботинком.
Регулировщик сделал шаг в сторону.
— Значит, для вас я…
— Да, вы стоите вверх ногами.
— Боже праведный, вот несчастье!
— Нисколько, я привык.
Регулировщик задумался, после хитро улыбнулся.
— Все это, приятель, вы выдумали, чтобы не платить штраф!
— Но ведь глаз — линза?
Регулировщик задумался.
— Вот что. Пойдемте, пусть разберется начальство!
Они пошли. Регулировщик внезапно остановился.
— А при вашем зрении не трудно ходить?
— Как сказать, мне надоело видеть ноги вверху. И дорогу вверху. От этого болит шея.
Начальник выслушал сделанный шепотом доклад регулировщика.
— Чепуха. Такого не может быть. Скажите, где моя голова.
— Вон там, внизу.
— Ничего подобного, вы сами показываете пальцем вверх!
— Для вас это — верх, а для меня — низ.
— Гм–м. Значит, вам кажется, что вы ходите вверх ногами?
— Нет. Это вам кажется, что вы ходите вверх головой. У меня все нормально, как в учебнике физики.
— Послушайте! Если вам поверить, то вы исключение из правила.
— Ничего подобного, это вы исключение из правила. Господи, опять ваши ботинки возле моего лица. Прошу вас…
— Хорошо, я отойду… Я каждый день чищу ботинки. Еще вопрос. Как вы пьете и едите?
— Как? Обычно, как и все. Пью из стакана, ем ложкой.
Начальник возликовал.
— Если бы все было так, как вы рассказываете, то любая жидкость лилась бы мимо вашего рта!
— Ну, знаете! Тогда, простите, вам не известен закон тяготения.
— То есть?
— Жидкость никогда не выльется из‑за своей тяжести.
— Куда она, по–вашему, притягивается?
— Вон туда, вверх.
— Вы снова показываете вниз!
— Я уже вам объяснял…
— Ах, да.
Начальник был сообразительным, образованным человеком. Он вытащил из кармана газету.
— Ну‑ка, почитайте, что здесь написано?
— “Атнеднопсеррок огешан илисорпоп ым”…
— Вы читаете с нижнего правого угла справа налево вверх?
— А как же иначе?
— И вам все это понятно?
— Конечно. Мой мозг сразу же поворачивает текст, как надо.
— Зрение не переворачивает, а текст переворачивает. Странно.
— Ничего странного. Может быть, это своего рода компенсация за мою физическую нормальность.
— Вы считаете это нормальным — видеть все вверх ногами?
— Повторяю, именно это и есть нормально. А вот то, как видят остальные…