— Значит, по–вашему, мы ненормальные. Но ведь нас большинство!
— Ну, это еще не аргумент…
Регулировщик задал мучавший его вопрос.
— Скажите, а вы не пытались приспособиться ко всем…
— Что вы имеете в виду?
— Ну, чтобы ваш низ стал верхом, и так далее?
— О, конечно, конечно. В молодости.
— И что вы для этого делали?
— Занимался акробатикой. Пытался ходить на руках. Простите, опять ваши ботинки…
Начальник и регулировщик умолкли.
Затем регулировщик сказал:
— Я вас немного провожу. Осторожно, здесь у нас наверху, то есть на вашем низу, болтается люстра. Слишком низко. Не заденьте ее ногами. А вообще‑то очень странный случай. Гм. Что вы видите, когда идете со мной? Ах, вы уже говорили. Ботинки. Знаете, я, между прочим, пишу диссертацию. Вы бы не разрешили мне как‑нибудь зайти к вам? Просто потолковать поподробнее…
— Отчего же, пожалуйста. Запишите адрес.
— А как вас лучше разыскать?
— Я живу в семиэтажном доме, на последнем этаже. Лучше всего заходить с крыши, через второе окно от правого угла…
Регулировщик исчез в темноте…
ВДОЛЬ ОСИ “Ф”
Его называли “мнимая ось”. Говорят, прозвище возникло при следующих обстоятельствах. На лекции по теории относительности он рассказывал, что мир, в котором мы живем, имеет не три измерения, как принято считать, а четыре. Четвертое измерение — это время.
— Вот здесь три взаимно–перпендикулярные пространственные оси, и к ним перпендикулярна еще ось времени…
Высокий, тощий, некрасивый, он вытянул свои длинные руки вверх. Угловатая голова на тонкой шее была запрокинута и глаза закрыты. Так он стоял, неподвижно, с закрытыми глазами и с вытянутыми руками, как дирижер оркестра во время длительной паузы.
— А как же представить себе четвертую ось, перпендикулярную трем?.. — робко спросил какой‑то студент.
— О, это очень легко, если иметь в виду, что она — мнимая. Она идет вот так…
Длинные руки неопределенно задвигались. Никто ничего не понял. Зато он получил прозвище “мнимая ось”.
С тех пор прошло много лет. Я закончил физически!, факультет университета. За пять лет студенты привыкли не только к четырехмерному пространству, но и к пятимерному, десятимерному, эн–мерному, бесконечномерному, Гильбертову, в общем, к вакханалии абстрактнейших абстракций. Их никто всерьез не принимал, и все думали, что они никакого реального значения не имеют. В них не верили, как никто не верит в возможность “машины времени”.
И вот однажды профессор Вирейский (так по–настоящему именовалась “мнимая ось”) дал о себе знать самым неожиданным образом.
Известно, что физики–теоретики не очень‑то часто превращаются в экспериментаторов. Злые языки утверждают, что теоретиками становятся именно те, у кого руки “не в дугу”. И вот однажды в конструкторское бюро, где я работаю, приехал один бледнолицый парень и начал заплетающимся языком говорить о том, что мы задерживаем выполнение одного заказа для его университета. Парень был очень бледным, очень нервным, и когда он говорил, его длинные тонкие пальцы беспокойно теребили кончик черного шнурка, повязанного вместо галстука.
Анечка, наша секретарь, розовощекая девчонка с хитрыми насмешливыми глазами, долго смотрела на этот тонкий шнурок и, обратившись ко мне, сказала:
— Витюга, неужели сейчас в столице мужчины подвязывают ботинки пестрыми галстуками?
Парень остолбенел, быстро взглянул на свои ботинки, и его бледное лицо стало покрываться красными пятнами. Мне стало его жаль.
— Да вы не волнуйтесь. Скажите, какой ваш заказ, и я сейчас проверю.
— Заказ? Ах, да… Это — кварцевый колпак, эксикатор для лаборатории профессора Вирейского…
— Для Вирейского? Для “мнимой оси”? — воскликнул я.
Тонкие губы парня скривились в улыбку.
— Вы его знаете?
— А как же! Слушал лекции по теории относительности.
Парень часто закивал головой.
— Да, он самый… Заказ нужно выполнить очень срочно. Вы даже не подозреваете, как срочно нужен этот колпак…
Я покопался в чертежах, после позвонил в технический отдел, затем навел справки в опытном цеху и, наконец, связался с отделом сбыта.
— Молодой человек, — обратился я к посетителю из университета. — Ваш кварцевый колпак готов, упакован, и завтра будет отправлен на товарную станцию…
— Хорошо… Очень хорошо… Только знаете… Нельзя ли самолетом?..
— Что вы! — воскликнул я. — Во–первых, это будет дорого, а во–вторых, в вашем договоре…
— Да, да, я знаю… — пробормотал он и махнул рукой.