— А вы? Разве вы не участвовали в этой работе?
— Нет. Я настаивал на том, чтобы не терять времени на такой лишенный плоти теоретический труд.
Мюллер замолчал. Семвол смотрел на него с откровенным подозрением. Он уже представлял, сколько понадобится усилий, чтобы проверить слова Мюллера.
— Что было дальше?
— В тот день, когда мы, то есть я и доктор Роберто, бежали от вашего воздушного налета, мой учитель вдруг почувствовал слабость и сел на обочину дороги. У него был с собой последний расчет, его теория взрыва, спрятанная в алюминиевый цилиндр…
Как ужаленный, Семвол вскочил с места.
— Где же он?
— По просьбе доктора Роберто я его закопал… Я дал ему клятву это сделать, и сделал…
При мысли, что такие важные расчеты лежат где‑то в земле длительное время, у Семвола задрожали руки. Может быть, там уже нет никакой дороги, может быть, все перекопано, может быть, алюминиевый цилиндр с драгоценными бумагами найден и попал в чужие руки…
— В каком месте вы его закопали, где? — заорал он, сжимая кулаки.
— Это трудно объяснить… На восточном берегу реки. Там была одна тропинка, по которой доктор Роберто любил ходить… И еще ель, старая развесистая ель. Я закопал документы под ней…
— Что же делать, что делать?! Рассказывайте подробно, где вы закопали эти бумаги! Все, до последней мелочи.
— Боюсь, мне будет нелегко восстановить в памяти детали. — Мюллер встал. — Полковник, я хочу предложить вам один вариант. Эти документы смогу найти только я. Если там что‑нибудь за это время переменилось, то все равно я узнаю и лес, и тропинку, и ель. Узнаю среди тысяч других тропинок и елей…
— Вы хотите, чтобы мы вас туда отпустили? — еще более пораженный спросил Семвол.
Мюллер горько улыбнулся.
— Я понимаю, вы мне не верите. Но один я ничего и не смогу сделать. Пусть меня сопровождают ваши люди.
Семвол схватился за подбородок и стал яростно его растирать. Он понимал, что сейчас перед ним стоит трудная задача. Может быть, Мюллер хочет бежать. Может быть, он говорит правду. Да и вообще, мало ли что может скрываться за тем, что он сейчас услышал!
— Мюллер, я не верю ни одному вашему слову. Мне кажется, что вы хитрите. Мне нужны доказательства, или вам будет плохо.
— Я хочу представить доказательства, полковник, — твердым голосом сказал Мюллер. — Недалеко от того места закопаны и мои бумаги, мои расчеты… Но только я закопал их на западном берегу реки. Я могу дать вам их совершенно точный адрес…
— Говорите!
— Там, где был наведен понтонный мост, раньше стоял большой каменный. Во время войны его разбомбили. Оставались гранитные быки, по два на восточном и на западном берегу. Если идти к мосту с запада, то у основания второго гранитного быка, справа, можно увидеть участок, замощенный камнем, для того, чтобы во время паводков песок не размывало. Нужно вытащить из грунта камень у самой вершины, ближе к берегу… На глубине сантиметров пятидесяти лежит алюминиевый цилиндр с моими бумагами…
Семвол несколько секунд таращил на Мюллера налитые кровью глаза. Не сказав больше ни слова, он вышел.
НОННА
1
“Рыболовный сезон” Николая Молчанова закончился с первыми заморозками. Они наступили сразу, неожиданно, превратив сырые болотные кочки в твердые камни, обросшие желтой щетиной.
Ежась в телогрейке, он пришел на свое место и впервые не застал там старика…
Полковник сидел за столом перед яркой настольной лампой.
Он повернулся к Николаю:
— Итак, ваша миссия окончена. Послушайте, что вам удалось выудить. Не думайте, что это будет какая‑нибудь приятная музыка. Но вы ее прослушайте, и очень внимательно.
В кабинет вошел Каримов и, не говоря ни слова, поставил на стул какой‑то прибор и воткнул вилку в розетку.
“Там, там… там, там, там… там…”
Звуки, которые неслись из аппарата, были очень странные в то же время очень знакомые. Молчанов стал мучительно вспоминать, где и когда он их слышал. Необычные, и вместе с тем повседневные, и даже надоедливые удары…
“Там, там… там, там, там, там…”
Удары следовали один за другим с короткими и длинными паузами.
“Там, там…”
— Понимаете? — спросил Базанов.
Коля покачал головой.
— Вроде под водой звонит колокол…
Базанов с улыбкой посмотрел на Каримова.
— Сделайте погромче.