Вдруг среди свиста и шипения до моего слуха донеслись какие‑то странные звуки… Это было какое‑то царапанье, скрежет, потрескивание… Скрежет доносился откуда‑то издалека, из‑за плотной песчаной завесы, отделявшей меня от всего остального мира. С каждой секундой он становился все более и более явственным. Я встал с постели, подошел к окну и прислушался. Царапанье звучало совсем близко, где‑то рядом с окном. Я вглядывался в беспросветную темноту, силясь увидеть то, что было для меня непонятным, таинственным, что вызывало у меня одновременно и чувство страха и чувство любопытства. Я ждал, что вот–вот на той стороне окна появится кто‑то… И вдруг я внезапно осознал, что скрипение и царапанье исходят не снаружи, а изнутри, что звук рождается здесь, в лаборатории, в соседней комнате!
Молниеносно я подбежал к двери и широко ее распахнул. В этот момент скрежет был особенно громким. Казалось, будто в темноте кто‑то пытается вставить ключ в замочную скважину.
Я пошарил по стене и повернул выключатель. Спектрофотометрическая сразу наполнилась светом. Здесь было все так же, как несколько десятков минут назад. И только странный звук теперь наполнял эту комнату. Откуда он шел? Я медленно стал ходить между столами и приборами, подошел к вытяжному шкафу и, наконец, приблизился к большой металлической двери, которая закрывала понижающий трансформатор, который, как я думал, применялся для спектрографа. На серой чугунной двери был нарисован белый череп и две кости, перечеркнутые красной молнией. По–немецки было написано:
“Внимание! Высокое напряжение!”
Я подошел к этой двери. Да, это было здесь! Кто‑то пытался открыть ее с противоположной стороны. Но кто? Разве там не трансформатор?
Так я стоял долго возле двери с изображением человеческого черепа, пока скрежет металла о металл не прекратился. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.
Вначале в темноте щели я ничего не увидел. А затем из нее показалась голова человека. Я чуть было не вскрикнул, узнав в нем Мориса Пуассона.
Когда наши глаза встретились, он сделал мне знак, чтобы я погасил свет. Я щелкнул выключателем и вернулся к двери. Она тяжело открылась. Я не видел его, но слышал, как тяжело он дышал. Затем он прошептал:
— У вас никого нет?
— Нет.
— Поверьте мне, я честный человек, и я не могу здесь больше оставаться.
— Что вы хотите делать?
— Бежать.
— Куда?
— Бежать отсюда во Францию. Рассказать всем все…
— А разве отсюда нельзя уйти просто так?
— Нет.
— Как же вы собираетесь бежать?
— Это мое дело. У меня нет времени на объяснения. Который час?
Я глянул на светящийся циферблат ручных часов:
— Без четверти два.
— Через семь минут они будут далеко…
— Кто?
— Часовые. Вот что. Возьмите этот ключ. Он позволит вам кое‑что узнать. Только не ходите по правой галерее. Идите прямо. Подниметесь по ступенькам вверх и откроете такую же дверь, как эта. Я думаю, на мое место они найдут человека не раньше, чем через месяц. За это время вы успеете все узнать.
— Чем я могу вам помочь?
— Три вещи: очки, бутылку воды и стакан спирта. Спирт я выпью сейчас.
— У меня нет очков против пыли. У меня рабочие очки. Кстати, почему вы не входите в комнату?
— Подождите. Так просто войти к вам нельзя. Давайте очки. Сейчас без них мне не обойтись. Песок.
Я вернулся в свою комнату и взял со стола свои очки. Затем я ощупью нашел бутылку с завинчивающейся крышкой и наполнил ее водой. Пуассон выпил стакан спирта и запил водой из бутылки.
— Так, кажется, все. А сейчас берите меня на руки и несите до наружной двери. Если там все спокойно, я выйду.
— На руки? Вас? — изумился я.
— Да. Берите меня на руки. Иначе они узнают, что я у вас.
Он вылез из ящика, и я понес его к выходу. Когда я открыл наружную дверь, облако песка яростно набросилось на нас. Несколько секунд мы вслушивались в воющий ветер. Морис тронул меня за плечо.
— Пора. Прощайте… Не забывайте, что вы француз и человек. Заприте дверь в трансформаторный ящик. Прощайте. Скоро и вам все станет понятным…