На слове “мы” он сделал выразительное ударение.
— Надолго ли? — не выдержав, съязвил я.
— Об этом как‑нибудь в другой раз. Марш в свой барак.
В лаборатории я много думал о том, что мне успел сказать Джованни. Часов в десять вечера открылась дверь, и в ней появился Фернан, улыбающийся, с большим пакетом в руках.
— Еще живы? — спросил он весело и подмигнул мне.
— Еле–еле. Съел последнюю корку хлеба.
— Вот, насыщайтесь. Мне поручили принести вам сухой паек. Горячая пища будет не скоро.
Он положил сверток на стол, а сам зашагал по лаборатории, тихонько насвистывая популярную песенку.
Я с жадностью накинулся на сухие галеты и копченую колбасу. Проглотив несколько кусков, я спросил:
— Чему вы так радуетесь?
— Как чему? Тому, что началось!
— Что началось?
— То, что рано или поздно должно было начаться Рабочие Грабера разбежались. Нет ни поваров, ни прислуги, ни носильщиков, ни истопников. Ушли шоферы, кроме немца–водовоза. Хозяйству профессора местные жители объявили бойкот. Началась забастовка?
— И с чего это вдруг?
Фернан подошел ко мне совсем близко и, сощурив глаза, сказал:
— Шварц уверял меня, что все дело в суеверии. Но я знаю, что это не так.
Я перестал жевать и уставился на него. Он присел на краешек стула и закурил.
— Говорят, среди местных арабов разнесся слух, что живущие за этой стеной европейцы ниспосланы на землю самим дьяволом! Жить и работать вместе с белыми людьми за стеной все равно, что поносить аллаха. Вот они и ушли.
— Это вам так рассказал Шварц?
Фернан кивнул головой.
— Врет. Не верьте ни единому слову.
— А я и не верю.
— Между прочим, только что итальянец Сакко из барака доктора Шварца намекнул мне что‑то насчет воды. Знаете, был такой случай. Когда я ехал сюда через пустыню, я предложил своему шоферу стакан воды. Он отказался, да еще с таким темпераментом!
Фернан задумался.
— Вода или не вода, а здесь что‑то неладное. Все выяснится тогда, когда вы побываете на испытаниях.
— Вы не отказались от этой идеи?
— Наоборот. Я пришел к вам, чтобы уточнить наш план, вернее, план вашего проникновения на испытания.
Я улыбнулся. Этот человек говорил со мной так, как будто бы был в институте по крайней мере столько же, сколько и я. А ведь он жил здесь всего несколько дней!
— Я вас слушаю.
— Так вот, я вчера днем побывал в вашем оазисе алых пальм Вы знаете, что это такое?
Я кивнул головой.
— Вы там тоже были?
— Был.
— Прекрасно. Тогда вам легче будет объяснить. Вход в оазис лежит через кухню…
— Какую кухню?!
— Ту, посредине которой стоит печь, огромная печь, — удивленно пояснил Фернан.
— А почему вы думаете, что это кухня?
— Потому, что я сам видел, как какой‑то неуклюжий, широкоплечий верзила варил в котлах еду и затем увозил котлы за изгородь справа. Это шагов пятьдесят от кухни.
— А я кухню принял за оранжерею! — признался я смущенно.
— Она немного напоминает оранжерею. Там действительно расставлены кадки и горшки с окаменевшими растениями, но основное назначение этого помещения — быть кухней.
— И вы видели, как там варится и жарится пища? — засмеялся я.
— Представьте себе, да. Повар, или как его, какое‑то неуклюжее глухое и немое существо. Мне было не очень трудно, приоткрыв дверь трансформаторного ящика, следить, как и что он делает. Я видел, как он готовил мясное блюдо. Он рубил кривым стальным палашом тушу не то свиньи, не то барана, вымоченного в чане с густой черной жидкостью. Когда его варево закипело, помещение наполнилось таким смрадом, что мне пришлось закрыть дверь и спуститься на несколько ступеней вниз…
Мы замолчали. Фернан прочитал в моих глазах вопрос и ответил на него легким пожатием плеч. Действительно, разве можно было сказать, для кого готовилась еда?
— Когда повар, нагруженный котлами, покинул помещение, я вышел из своего укрытия и провел разведку. Теперь мне ясно, как проникнуть на испытательный полигон — туда, где находятся главные объекты опытов Грабера.
— Как?
— Шагах в тридцати от ворот растет пальма, прямо у стены. Ее крона возвышается высоко над проволочными заграждениями, а ветки простираются на запретную территорию. Нужно влезть на эту пальму и спрыгнуть вниз…
— Ограда имеет высоту около семи метров. Крона возвышается на высоту около десяти метров. Не кажется ли вам, что такой метод посещения потайной территории несколько рискованный?
Фернан улыбнулся: