С т о р о ж. А потерпеть нельзя?
Г р и ш а. Нет, дед, нельзя, характер не такой. Правду её ведь в глаза говорить надо, тогда, это правда, и она всем как фонарь светит, а если за углом сквозь зубы проговаривать, да зло копить это не по мне.
С т о р о ж. Ну, ну… (Обращается к Басяне.) А ты куда, горе горькое…
Б а с я н я. Не пропаду, Евстафий, не отпевай раньше времени.
С т о р о ж. Мир не без добрых людей, но и не без злых тоже, запомни внучек.
Б а с я н я (обращается к собаке). Пошли, Кузя, со мной. Собаки собак не охраняют. (Кивает на хозяйское окно, уходят.)
С т о р о ж (сокрушённо). Эх, Басяшка, Басяшка! Жалко тебя, да видно деваться некуда.
Сцена четвёртая
Явление первое
По дороге идут Праханя и Чирик. Чирик идёт на два шага позади Прохани.
П р а х а н я (напевает весёлую песенку, а воробей идёт за ним и подпевает).
Я – Праханя, я – Праханя –
Парень не простой.
Я – Праханя, я – Праханя
С глиняной душой!
У кого душа из глины –
Добрый человек;
У кого душа из глины –
Значит друг навек!
В о р о б е й:
Чирик-пырик, чирик-пырик,
Значит друг навек.
П р а х а н я:
Вот в дому, стена из глины –
Значит в нём тепло.
Печка же теплей перины!
То-то и оно.
Печка же теплей перины!!
То-то и оно…
В о р о б е й:
Чирик-пырик, чирик-пырик,
То-то и оно.
П р а х а н я:
В драке я за правду стоек,
Мимо не пройти.
Я игрушка, я Праханя,
Честь у нас в чести.
Я игрушка, я из глины,
Честь у нас в чести.
В о р о б е й:
Чирик-пырик, чирик-пырик,
Честь у нас в чести.
П р а х а н я:
Победить меня не просто,
Хоть рассыплюсь в прах.
Чуть воды, помял немножко –
Снова на ногах.
Чуть воды, помял немножко –
Снова на ногах!!
В о р о б е й:
Чирик-пырик, чирик-пырик,
Снова на ногах.
П р а х а н я:
Я из глины, я – Праханя,
Знают все меня.
Я из глины, я из глины,
Глина же – Земля!
Я из глины, я из глины,
Глина – это я!
В о р о б е й:
Чирик-пырик, чирик-пырик,
Глина же – земля!
П р а х а н я (поворачивается к воробью). Здорово у нас получается! Подпевать умеешь. Сладимся. Ты кто таков, что меня догнал, рядом идёшь, да ещё подпеваешь?
Ч и р и к (догоняет, идут рядом). Воробей я, зовут – Чирик, ловкий, смышлёный, иногда надоедливый и шумливый, но это быстро проходит, особенно если меня немножко шлёпнуть пальцем по одному месту.
П р а х а н я. Где же это место находится, если не секрет?
Ч и р и к. Дашь хлебную крошку – скажу…
П р а х а н я. А если без крошки?
Ч и р и к. Я что, дурак, без крошки чирикать и секреты выдавать?
П р а х а н я (качает головой). Ну и хитрая же ты птица! (Роется в карманах, ищет хлебные крошки.)
Ч и р и к. Я сейчас не хитрый, я голодный. (Клюёт крошки с ладони Прахани.)
П р а х а н я. Я бы тоже чего-то склевал, да клюва нет. Тебе, брат Чирик, больше повезло.
Ч и р и к. А как же ты? (Перестаёт клевать и пододвигает крошку Прахане.)
П р а х а н я. Спасибо, брат, не надо. Эта крошка для меня, как слону дробинка. Я брат сыт тем, что ты не голоден.
Ч и р и к. Разве такое возможно?
П р а х а н я. Вот когда рядом другие воробышки чирикают, тебе ведь тоже чирикать хочется?
Ч и р и к. Само собой.
П р а х а н я. Так и мне, когда ты сыт, то и мне вроде меньше есть хочется. Пошли, дружище, и дальше вместе. Ты, я смотрю, воробей удалой.
Ч и р и к. А мы воробьи все удалые и все как один. Только попробуй где и кто из наших пискни – сразу всей оравой туда. Сорока ли прилетит, или ворона, никого не боимся, дружба и сплочённость – наш главный боевой козырь и не смотри, что мы ростом не вышли. Борьба за выживаемость у нас в крови
П р а х а н я. А если тот, кто пискнул – не прав?
Ч и р и к. Всё равно. За своих стоять надо.
П р а х а н я. Ты борьбу за выживаемость с отсутствием совести не путай.
Ч и р и к. А мы и не путаем. Сначала стая, а потом совесть.
П р а х а н я. Может быть наоборот?
Ч и р и к. Я согласен. Можно и наоборот – сначала совесть, а перед ней – стая.
П р а х а н я. Да, с языком у тебя не порядок.
Ч и р и к. Зато с воробьиной совестью всё в ажуре.
П р а х а н я. А что, у каждой птицы своя совесть по-твоему?
Ч и р и к. Разве это требует доказательств. Сразу видно, что с воронами не встречался. У нас, у воробьёв, хоть маленькая, с семечку, но у каждого своя воробьиная совесть есть, а у ворон – одна семечка на всю стаю и то, где лежит не помнят. А ты кто будешь, что я перед тобой так расчирикался?
П р а х а н я. Ладно, столкуемся. Значит ты воробей, а я – глиняная игрушка, зовут «Праханя».