Ч и р и к. Ладно, я тебя Прохой буду звать, мне так удобнее.
П р а х а н я. Это почему так?
Ч и р и к. Потому, что «Проха» и «кроха» почти одно и тоже, а крошками мы питаемся, до крошек воробьи большие охотники. Имя твоё произносишь и оно, как бы сытнее в желудке становится. Ты же за одну буковку не обидишься, если я букву «а» на букву «о»поменяю?
П р а х а н я (широко и с удивлением улыбается). Точно ловок. Тогда и я тебя буду называть не «ВОРОБЕЙ», а «ВОРА бей», то же одна буковка с паузой.
Ч и р и к. Нет – нет, мне так не очень нравится, особенно пауза. За что меня бить? А без паузы и не скажешь, язык в клюве не поворачивается.
П р а х а н я. Вот и мне тоже не нравится. Праханя от слова «прах» образовано, а «прах» это «земля» по-старому. А глина и есть «земля», потому и «Праханя».
Ч и р и к. Согласен. Проехали… А откуда ты? то есть, где тебя слепили раз ты из глины? Я чего-то таких как ты раньше не встречал…
П р а х а н я. Саратовские мы.
Ч и р и к. А что из Саратова, прогнали или как?
П р а х а н я. Сам ушёл. Сначала я в серванте стоял. Хозяйские дети уже выросли, играть не с кем. Вот я и ушёл. Думаю: «пойду своих сверстников навещу, посмотрю, что в мире делается?» А как походил, посмотрел «батюшки ты мои» – глиняным игрушкам нигде хода нет, на прилавках одна пластмасса, то ли люди, то ли звери не поймёшь, всё зарубежное. А отечественного и народного – совсем нет.
Решил глиняным игрушкам и их мастерам во всём мире помогать, добрые дела делать и за справедливость бороться. Мне об этом ещё мастерица говорила, что меня лепила: «Я тебя из особой глины слепила.– Сказала она. – Пока, будешь в бездействии, сил будешь набираться, а придёт время, встанешь горой за сирых и убогих и особенно за глиняные игрушки, что к тому времени не в чести будут. Всё народное будет в поношении и забвении». Я её слова никогда не забуду, пророческими оказались.
Ч и р и к. Получается, ты, Праханя, – странствующий глиняный рыцарь. Я про странствующих рыцарей в книжке читал, они тоже со злом и несправедливостью боролись, только они были не из глины и в доспехах. Например, Дон-Кихот. Правда, он с ненастоящими рыцарями сражался, обманывался просто, но это неважно, главное – он страха не знал, и стремление было хорошее.
П р а х а н я. Бесстрашный, значит был, это молодец. А книжку кто написал?
Ч и р и к. Сервантес.
П р а х а н я. Ты мне про сервант не напоминай, насиделся я за его стеклянными дверцами, как Илья Муромец в детстве на печи.
Ч и р и к. Сервантес – это фамилия писателя, а не шкаф в котором ты был. Понял? А Илья Муромец кто таков?
П р а х а н я. Видно мы с тобой разные книжки читали. Богатырь земли русской. Знать надо. Он свою землю от настоящих врагов оберегал, а не от вымышленных, как твой Дон-Кихот.
Ч и р и к. Он от каких врагов оберегал внешних или внутренних? Если от внешних, то с ними легко бороться, вон сорока – её издалека видно, что сорока летит.
П р а х а н я. И с внутренними тоже. Соловья-разбойника победил.
Ч и р и к. Про Соловья – разбойника не слышал, а от ворон досыта натерпелся. Ни на одну помойку не залетишь просто так, везде всё схвачено, везде мзду требуют. Чуть поприличней помойка, сразу охрана, видеокамеры. До облаков всё просматривают, не перелетишь.
П р а х а н я (сокрушённо). Разве я похож на рыцаря или Илью Муромца? У них доспехи. А у меня?
Ч и р и к. Ну, когда это было? В средние века, то есть, очень давно. Сейчас главные доспехи – это голова на плечах.
П р а х а н я (повеселев). И то, верно. Если ты пернатый свободен – пошли со мной, будем вместе игрушкам и мастерам помогать, с несправедливостью бороться.
Ч и р и к. Я – за. Сначала игрушкам поможем, а потом обязательно на помойку заглянем.
П р а х а н я. Договорились.
Ч и р и к. Только у меня ноги больно короткие. Ты потише иди.
(Идут дальше, Чирик от удовольствия напевает песенку.)
Чири-пыри, чири-пыри!
Воробьи барахтаются в пыли!
Пыль для нас и море и река,
Пыль для нас и море и река…
И не утонуть наверняка!..
Ля-ля… ля-ля… ля-ля!
П р а х а н я. Мне кажется, что там, впереди, кто-то под деревом сидит.
Ч и р и к. Прохожий, в тени от солнышка прячется или просто отдыхает. Кажется, их там двое. (Вглядываются.)
Явление второе
Те же и Басяня с Кузей.
Праханя и Чирик подходят к дереву и слышат монолог. Монолог проговаривается в рифму, сокрушённо и устало.
Б а с я н я:
Стремился раньше я к свободе,
Тебе ошейник тоже шею тёр
(Обращется к Кузе, показывает на шею.)
И вот она свобода на природе,
Мы нищие, бездомные, позор…
(Кузя жалобно воет.)
Кому нужны мы, Кузя, в этом мире?