«Все правильно, Элька, – неожиданно одобрительно кивнула Ехидна. – Песики любят ласку. Рабочая метода».
Я буду хорошей хозяйкой.
– С сегодняшнего дня у тебя будет много посетителей.
Максимилиан вышагивал по моей спальне, поправляя запонки. От его недавней слабости не осталось и следа. Словно и не он минуту назад валялся на ковре. Снова собран, холоден и прагматичен до безобразия.
– Что за посетители? – я наблюдала за этим преображением с настороженным восхищением.
– Теперь ты официальная кронпринцесса, – он невесело усмехнулся. Царапины на руке, оставленные ногтями Фло, вдруг вспыхнули алым, словно на них плеснули кислотой. – Ты – темная лошадка, моя дорогая. И многие захотят лично прощупать будущую императрицу. Оценить, насколько легко тобой будет манипулировать. Твоя задача – внушить им, что это возможно.
– Сыграть дурочку? – я закатила глаза и демонстративно, во весь рот, зевнула. – Плевая задачка. Я справлюсь.
– Сомневаюсь, – он усмехнулся, на этот раз почти тепло. – Аэтасы слишком проницательны и ложь вычисляют в момент. Раскусить умную женщину под маской наивности им труда не составит.
– Аэтасы? – переспросила я, но интегрированная память услужливо подкинула досье: «Высшая каста. Магноны, перешагнувшие порог в 500 лет». – Старперы?
– Боюсь, что нет. Это очень умные, циничные и опасные маги, Эва. Они – наша элита, и от их лояльности зависит баланс сил в Империи. Я не хочу утомлять тебя политикой, но…
– Стоп! – я резко выпрямилась в кресле. – Что значит «не хочу»? Я не собираюсь быть инкубатором, дорогой мой, – я передразнила его тон. – Или ты думал, что, став императрицей, я буду только рожать тебе детишек, работать батарейкой для магии и лопать пироженки в промышленных масштабах?
– Очень надеюсь, что нет, – он остановился напротив меня и, глядя сверху вниз, поймал мой взгляд. В его глазах мелькнуло веселье. – У меня на тебя очень большие планы, Эва. Включая спасение этого мира. Но мне нравится ход твоих мыслей.
Я фыркнула.
– Спаситель мира, тоже мне.
– Тебе не нужно играть дурочку, – продолжил он серьезно. – Будь собой. Твоя легенда подразумевает, что ты хитрая, амбициозная, но… земная. Однако, – он наставительно поднял палец, – даже самая умная магиня в нашем обществе – это прежде всего капризное, избалованное создание.
– Кэт не такая, – тут же парировала я, скрестив руки на груди.
– Миледи Катарина – инфертита.
Слово прозвучало как диагноз. Сухой, безнадежный и окончательный. Память снова услужливо моргнула: «Инфертита – магиня, не способная к деторождению из-за врожденных дефектов или повреждения репродуктивного резервуара».
– Оу… – мой боевой запал сдулся. – Я не знала…
– У нее, в отличие от обычных женщин, была очень тяжелая судьба. Таких, как она – единицы.
Он сделал паузу, давая мне переварить информацию.
– Если захочет, она сама тебе расскажет. Но ты можешь ей полностью доверять. Миледи Делла Патрицио принесла клятву о неразглашении и полном содействии. Она станет твоим проводником в наш террариум… то есть, в мир высокой политики.
– Ясно, – я поерзала в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. – А-а-а… Как там император?
– Удивительно крепко цепляется за жизнь, – голос Макса был сухим, как осенний лист. Ни сочувствия, ни нетерпения. Просто констатация факта, досадного сбоя в расписании.
Я помолчала, обдумывая услышанное – и о Кэт, и о нем самом. Внутри неприятно зашевелилось чувство, что я уже по уши в их системе, со всеми ее тараканами и трупами под ковром. Мысль о погибшей Таре и слова Аларика о нехватке тел не давали покоя. Если я теперь «хозяйка», значит, пора предлагать решения, а не только создавать проблемы.
– Слушай, насчет дэвий… – я вздохнула, но все же пересилила себя, сделав окончательный выбор в пользу инферналов. Хотя… отчасти и людей. – Я могу помочь быстро набрать… носителей.
– М? – он выжидательно приподнял бровь.
– У вас просто неправильный подход. Люди по сути одиночки. Им нет смысла продавать… тело, когда барыш получает кто-то другой, понимаешь? Сдохнуть ради другого – это не в нашей природе. Дайте им деньков наперед. Дайте Малую Печать и шанс пожить хоть несколько дней по‑королевски, и многие захотят обменять свою паршивую жизнь хотя бы на недельку человеческой.
Он ненадолго задумался, но потом мотнул головой:
– Такая практика была ранее, но проблема в том, что обмен может быть только добровольным, а после «королевской», как ты выразилась, жизни многие не хотят выполнять обязательства. А принудить к чему-либо коренных обитателей этого мира, как ты уже знаешь, мы не можем. Поэтому расчет только по факту.