– Но вы же прекрасно обходите это ваше «не можем», когда дело касается праны, скупки детей и прочего дерьма! – я прищурилась. – Ваши шавки-храмовники ведь для этого и существуют?
Маг сжал зубы, но ответил спокойно:
– Они не наши «шавки». И они так же не могут принудить человека к сделке. Физически – да. Но система считывает не избитость тела, а искренность желания.
– Ну… тогда пусть они заключают договора на… условиях, – нашлась я. – Ведь есть практика добровольного рабства у аристо! Там тоже недурно платят, и выплата единоразовая. Гульнешь один день, а наутро тебя дэвы уже тащат в кандалах. И ничего, работает же!
– Причем тут это? – он поморщился. – Это юрисдикция человеческих властей, мы к ней не имеем никакого отношения.
– Ну так заимейте! – я развела руками. – Ведь можно дать выбор: или в рабство, или в дэвы. Я б выбрала второе. Батрачить на плантациях и рудниках – то еще наказание, а сдохнешь так и так.
Маг удивленно вытаращил на меня глаза. Пару раз моргнул и хмыкнул:
– А знаешь, это может сработать, – его губы растянулись в улыбке, несмотря на нахмуренный взгляд. – Ты у меня просто умница, Эва.
Он замолчал. В комнате повисла тишина. Судя по всему, инструкции закончились, но уходить он не спешил. Продолжал по привычке мерить шагами комнату – туда-обратно, туда-обратно, как маятник, отсчитывающий время до очередной катастрофы.
Я потянулась за недоеденным бутербродом. Не то чтобы у меня не было вопросов – их был вагон, – но говорить не хотелось физически. Я чувствовала, как только что заработала пару пунктов в глазах Максимилиана, но в собственных…
Моя новая роль, которая пока находилась исключительно в стадии «отрицание–гнев», давила на психику бетонной плитой. Внутренний Еж был жив, здоров и тыкал в душу иголками, не давая Ехидне развернуться по полной. Бесили оба.
– Я принял решение, – неожиданно заговорил Максимилиан. Резко. Отрывисто. Твердо. Он замер посреди комнаты, глядя в стену. – Если я проиграю Ксандру в поединке за трон, я останусь твоим клевретом. Ты не против?
Кусок ветчины встал поперек горла. Я закашлялась, давясь воздухом и паникой.
Старший кронпринц Империи тут же оказался рядом и, со всей своей могучей дури, похлопал меня по спине.
– Кх-ха!..
Высшие, какая же у него тяжелая рука! У меня позвоночник чуть в трусы не высыпался. Но я упорно продолжала кашлять, выигрывая секунды на осознание.
Он собрался отказаться от статуса? От законного брака? От права основать свой Род? Чтобы остаться при мне на правах… Любовника? Цепного пса?
«А что тут удивительного, дурында? – лениво фыркнула Ехидна, наблюдая за моими конвульсиями. – Он мыслит рационально. Нафига ему какая-то среднестатистическая магинька-жена, когда под боком есть доминанта? Лучше сидеть на элитной дури в качестве приживалки, чем на дешевых аптечных заменителях. Да и спиногрыза он тебе заделает в любом статусе, а это – здравствуй, допуск к Великой Силе. Это не про любовь, Элька. И даже не про химию. Это бизнес-план наркомана».
Меня передернуло от ее слов. Цинизм ситуации был таким густым, что его можно было резать ножом.
Я с трудом проглотила застрявший кусок, выпрямилась, вытерла выступившие слезы и оскалилась самой теплой, самой «хозяйской» улыбкой, на которую была способна.
– Конечно, я не против, Макс. Но я очень надеюсь, что ты победишь.
Внутри Еж рыдал, свернувшись в клубок. Ехидна торжественно крепила мне на грудь медальку «Хозяйка года».
Макс… облегченно выдохнул. Плечи его опустились. Он поверил. Или захотел поверить.
– Я рад. Что ж. Мне пора. В десять у тебя первый посетитель. Будь готова. Расписание у бин Анатиэля. Миледи Катарина ждет тебя в атриуме.
Он коротко кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Я еще минуту сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. А потом подавила в себе дикое, визжащее желание швырнуть ему вслед кружку с недопитым чаем.
Вместо этого я сделала три глубоких вдоха, сползла с кресла и в лютом душевном раздрае поплелась в ванную. Смывать с себя этот разговор.
Первый посетитель…
Я ожидала, что разрушенный дворец с этого дня превратится в проходной двор. Что ко мне будут ломиться толпы стариканов, придется пить с ними килотонны чая, давиться пироженками и вежливыми фразами. Но все оказалось совершенно не так.
Меня привели в Вирт Зал.
Стены здесь были обшиты матовыми панелями, окон не было. Посреди пустой, стерильной, как операционная, комнаты стояло одно-единственное кресло – массивное, неудобное, больше похожее на трон для пыток.