Оплетающие беседку лианы с их нежно-голубыми кисточками создавали резкий, болезненный контраст: в красных сумерках они светились холодным, призрачным неоном, словно вены неведомого чудовища. Четыре ажурных мостика, крестом сходившиеся к центру, чернели на фоне сияющей воды, как натянутые струны. А брызги искусственного водопада, с шумом вырывающегося из-под основания ротонды, разлетались во все стороны россыпью горящих рубинов.
Красиво. И жутко.
– И почему нельзя было сделать свет желтым? – проворчал Ральф, зябко поежившись, несмотря на теплую погоду.
– Сраные Предки, здоровяк, ты что, боишься? – я не удержалась от смешка и в шутку ткнула его в бок. Под пальцами ощутилась твердая, как камень, мышца.
– «Предки» – это не ругательство, – даже не почувствовав мой могучий удар, наставительно поправил он меня. Голос был глухим, настороженным. – Это у магов что-то типа твоего «Высшие».
– Высшие у меня тоже сраные. А Ральф – трусишка!
– Да ничего я не боюсь! – обиделся оборотень. Он почесал затылок пятерней, похожей на лопату, и тяжело вздохнул, глядя на багровое небо. – На ад просто похоже. Я на такое красное свечение насмотрелся уже. Вот и… нудит внутри.
– А-а-а… – я хотела его утешить, но сочувствия не было. Аларик накачал меня эндорфином по самые уши, превратив мозг в сладкую вату. Хотелось только хихикать и валять дурака. – Фигово там, да?
– Фигово, ага. Кишки, кровь и демоны.
– Пошли покормим рыб! – невпопад перебила я, игнорируя его мрачный тон. – Видел, какие они там здоровые? Рик, сгоняешь за кормом?
– Конечно, миледи.
Авворин поклонился и бесшумно растворился в багровых тенях. Мы с рыжим зашли на мостик. Перила были влажными от брызг и неприятно скользкими. Я оперлась на них, свесившись вниз, и уставилась в черную маслянистую воду.
– Может, они уже спят? – предположил Ральф, шмыгнув носом.
– А разве рыбы спят?
– Не знаю… У них же век нет.
– В наших реках водятся монстры, они точно не спят, – выдала я свой максимум познаний о фауне, болтая ногой в воздухе. – Меня в младенчестве из реки выловили, так о том, что меня не сожрали, сплетничали даже когда я выросла. Хотя… Если я выросла за год до пяти лет, то сплетничать им пришлось недолго.
– А как это никто не понял, что ты так быстро растешь? – Ральф нахмурил рыжие брови, глядя на меня с искренним недоумением. – Люди такие глупые?
– А ты никогда не общался с людьми?
– Не-а.
– Нет, они не глупые. Просто в приюте всем плевать. Нас там сотни были, как тараканов в банке. Никто и не пытался нас считать или лечить. Сдох и сдох, труп выкинули в канаву – да и все. Перерос группу – перекинули в другой вольер, дали робу побольше и пинка для скорости.
– Фиговое детство… – пробасил он, сжимая перила так, что дерево жалобно скрипнуло.
– Угу… – протянула я, вглядываясь в глубину.
Странно. Вода в пруду… вибрировала.
Это была не рябь от ветра. По черной глади бежали мелкие, судорожные концентрические круги.
А потом я почувствовала запах.
В сладкий аромат сирени и сырости резко, грубо ворвался запах озона. Тот самый, который бывает перед грозой, когда воздух наэлектризован так, что волосы встают дыбом.
– Ай! – я отдернула руку от перил. Меня ощутимо ударило током.
– Бусинка? – Ральф мгновенно напрягся, его зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели.
– Статика, – я потерла ужаленное пальцем запястье. – Смотри!
Вода в центре пруда, прямо под ротондой, закипела. Без пара, без огня. Просто поверхность пошла бурунами, и наверх всплыла огромная, с локоть длиной, золотая рыбина. Она перевернулась кверху брюхом и замерла. За ней всплыла вторая. Третья.
Над ротондой раздался сухой треск, будто кто-то рвал на части гигантскую простыню.
– Бусинка? – раздался возмущенный вопль, и Алекс свалился с круглой крыши беседки, ободрав к чертям всю красоту лиан и измазюкавшись в неоновой пыльце. Теперь он светился в темноте, как радиоактивный мох, и выглядел при этом совершенно нелепо и пугающе одновременно.
Он приземлился на ажурный мостик с кошачьей грацией, несмотря на позу «я упало, как попало», и тут же вперил в рыжего недовольный взгляд.
– Волчара, а ты ничего не попутал? Я тут, понимаешь, медитирую над тщетой бытия, а он подкатывает к моей… кхм… к будущей императрице!
– Да брось, Ал, мы просто общались, – добродушно прогудел Ральф, но все же сделал шаг назад, подальше от искрящего мага.
– Сгинь с глаз, общительный ты мой. Я с тобой потом разберусь.